Книга Как я случайно соблазнила капитана?, страница 13 – Ирина Серебрянская

Аня вздохнула и поплелась на гала-ужин.

* * *

Зал «Белый» был украшен хрустальными люстрами, живыми цветами и золотыми свечами. Пассажиры в вечерних нарядах кружились по залу, как в светском хроникальном фильме 1950-х годов. Женщины блистали в платьях с пайетками, кружевами, вырезами до пупка, разрезами до бедра и всеми возможными вариациями декольте. Аня чувствовала себя мышью, которая случайно забежала на выставку павлинов.

Она села за свой столик, который был почти в самом углу, и заказала себе бокал белого вина, чтобы хоть немного успокоить нервы. Но вино не помогало.

А потом она увидела его.

Алессандро сидел за капитанским столиком — отдельным, немного приподнятым, с видом на весь зал. На нём был тёмно-синий смокинг, идеально сидящий на плечах, белая рубашка и бабочка. И он смотрел прямо на неё. Через весь зал. Сквозь толпу, бокалы и люстры.

Аня замерла с бокалом в руке. Она хотела сделать вид, что не заметила, но он уже встал и направился к ней. Между столиками, обходя официантов и гостей, он шёл с той уверенной грацией, которая свойственна людям, привыкшим управлять огромными кораблями. Или огромными жизнями.

— Синьора Аня, — сказал он, подходя и наклоняя голову. — Я надеялся, что вы сегодня будете в трауре, чтобы я мог вас утешить. Но вы решили порадовать меня своим прекрасным образом.

— Я думала, это приём в английском парламенте, — мрачно ответила Аня. — Перепутала с расписанием.

Алессандро рассмеялся — тем самым смехом, который она уже начала узнавать.

— Вы прекрасны. Смесь элегантности и самоиронии. На моём корабле не хватало такой пассажирки. Но если вы не возражаете, я бы хотел пригласить вас на танец.

— Я не умею танцевать! — выпалила Аня так громко, что соседний столик обернулся. — У меня два левых, я наступаю на ноги, я вообще хожу как утка.

— Я капитан, — сказал он, протягивая ей руку. — Я умею вести даже самый тяжёлый корабль. Доверьтесь мне. Всего один танец.

Она хотела сказать «нет». Она открыла рот, чтобы отказаться. Но почему-то её рука легла в его ладонь сама собой. Он сжал её пальцы, и она почувствовала, что не может сопротивляться. Это было как прилив — он тянул, и она просто плыла.

Он вывел её на палубу, где уже играл живой оркестр. Золотой саксофон, скрипки, контрабас — всё это смешивалось с шумом волн и звёздным небом над головой. Пассажиры расступились, давая им место.

— Это танго, — сказал Алессандро, обнимая её за талию. — Не бойтесь. Просто смотрите мне в глаза.

Аня смотрела в глаза, и это была катастрофа. Они были как море — глубокие, тёмные, с бирюзовыми искрами, в которых хотелось утонуть. Она забыла, как дышать.

Они начали танцевать. Алессандро вёл её так легко, что она почти забыла, что не умеет танцевать. Но через тридцать секунд её левая нога сделала неверное движение, и каблук угодил прямо в его носок.

Он шипнул от боли, но не отпустил её, а наоборот — прижал ещё ближе.

— Ты та самая русская медведица, про которую предупреждали в школе капитанов? — спросил он с улыбкой, несмотря на боль.

— Нет, — бормотала она, чувствуя, как жар заливает её щёки. — Я та, которую никто не предупредил, что итальянцы такие красивые и наглые.

Он тихо рассмеялся и прижал её к себе ещё крепче.

— Мы не наглые, мы честные. Мы говорим то, что видим. А я вижу женщину, которая боится себя. Перестань бояться, Аня. Хотя бы здесь, на моём корабле.