Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 73 – Ксения Чернова

— Первый вариант, — произнёс Савельев, указывая на яблоневый сад, — пройдёт через подразделение связи. Начальник штаба отдаёт устное распоряжение. Телефонист передаёт его командиру батальона, тот подтверждает. Письменной копии не будет.

Беляев передвинул карандаш ко второму прямоугольнику.

— Разрушенная ферма. Подготовим запечатанный пакет. Его получит штабной посыльный, отнесёт в батальон и вернётся с распиской. Содержание будут знать писарь, я и командир, который заверит пакет.

— Третий вариант, — продолжил Савельев, — овраг за хутором. Оформляется как рабочая калька через оперативную канцелярию. ПНШ-1, два писаря и командир, передающий документ начальнику штаба.

Имя Дроздова не прозвучало. В этом не было необходимости. Он возглавлял канал, по которому должен был пройти третий ложный адрес, и каждый человек в комнате это понимал.

Надя посмотрела на Александру. Та едва заметно качнула головой, предупреждая. Ни слова, ни выражения лица, ни слишком долгого взгляда в сторону оперативной комнаты. Савельев уже объяснил: проверка имела смысл только в том случае, если человек внутри канала не поймёт, что ему показали ложь.

— Все варианты передадим в разное время, — сказал майор Беляев, потирая переносицу. — Первый — в восемь тридцать. Второй — около десяти. Третий — после одиннадцати, когда начнётся обычная подготовка дневных распоряжений.

— Почему не одновременно? — спросила Александра.

Беляев посмотрел на неё без раздражения, но взглядом человека, не привыкшего объяснять штабные решения задержанным.

— Одновременная передача трёх новых адресов вызовет вопросы. Немцы тоже могут заметить несоответствие, если получат больше одного варианта.

— Кроме того, реакцию будет проще связать с конкретным каналом, — добавил Савельев. — Если удары начнутся через час после каждого сообщения, получим сразу несколько проблем.

— А если не начнутся вообще? — спросила Надя.

— Значит, источник не получил сведения, не поверил им или понял проверку, — ответил Громов. — Отсутствие огня ничего не оправдает.

Александра усмехнулась.

— В этом расследовании вообще существует результат, который кого-нибудь оправдывает?

Савельев закрыл папку.

— Существует совокупность результатов. Один удобный ответ обычно означает, что кто-то перестал думать.

— Хорошо, — произнесла она. — Где будем наблюдать?

Громов указал на длинный лесистый склон севернее штаба. С него открывались направления на все три ложных участка, хотя самих точек увидеть было нельзя. Артиллерийские разрывы должны были подняться над деревьями и постройками достаточно высоко, чтобы определить сектор.

— Позиция старая, — объяснил капитан. — Раньше там работал пост звукового наблюдения. Подход закрыт оврагом. Немцам место известно, поэтому надолго не задерживаемся.

— Если известно, почему используем?

— Потому что Келлер ожидает нас на новых точках. Иногда самое безопасное место — то, которое противник уже проверил и счёл оставленным.

— Или пристрелял.

— Поэтому не задерживаемся, — повторил Громов.

Он говорил спокойнее обычного, но Александра видела, как капитан бережёт левое плечо. Рана от осколка оказалась неглубокой, однако при резком движении ткань гимнастёрки натягивалась, и пальцы Громова на мгновение сжимались. Фельдшер советовал ему остаться в штабе. Громов ответил, что рекомендации военной медицины обязательно исполняются, если не мешают войне. Фельдшер после этого предложил капитану в следующий раз самому пришивать оторванную руку.