Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 46 – Ксения Чернова

Лица по-прежнему не было.

Но голос Александра уже знала.

Тетрадь Лидии лежала на столе между журналом связи, немецкой таблицей ориентиров и кружкой, в которой чай давно остыл до состояния тёмной воды. Александра смотрела на знакомую синюю обложку и думала, что мёртвые обладают неприятной привычкой продолжать разговор именно тогда, когда живые уже решили, будто всё поняли.

Записи Лидии оказались не доказательством и не готовым обвинением. Она не вывела на последней странице фамилию предателя, не оставила стрелку, указывающую на нужного человека, и не успела написать, зачем отправилась к сторожке вместе с Екатериной. Вместо этого мёртвая девушка передала им время, вопросы и несколько осторожных предположений. Дальше следовало думать самим, а в этом деле каждый новый ответ порождал ещё больше способов ошибиться.

В небольшой комнате при штабе было тесно. Громов стоял у стены, наклонившись над разложенной картой. Савельев сидел за столом и перелистывал журналы связи, делая пометки остро заточенным карандашом. Надя устроилась на краю лавки, держа тетрадь Лидии на коленях. Александре позволили присутствовать только потому, что часть записей могла вызвать новые обрывки памяти. Караульный остался за дверью, а винтовку, как обычно, забрали.

За окном ещё не рассвело полностью. Сквозь щели между досками пробивался серый свет, превращавший лица в бледные пятна. Лампа на столе пахла керосином. Запах уже не вызывал мгновенного приступа страха, но тело Лидии всё равно напрягалось при каждом движении пламени, словно память пряталась не в голове, а в мышцах, коже и сухожилиях.

— Девятое ноября, — прочла Надя, проводя пальцем по строке. — Вечерний доклад закончился около семи. Утром немцы били по старой дороге снабжения, хотя движение перевели ночью.

Савельев нашёл соответствующую запись в журнале.

— Приказ о переводе подвоза принят в восемнадцать сорок. В подразделения передан после двадцати. Первый немецкий удар по прежнему маршруту — утром следующего дня, в семь пятнадцать.

— Прежнему? — переспросила Александра.

— Да. Поэтому тогда никто не связал обстрел с утечкой. Решили, что немцы заметили старое движение и запоздали.

Громов провёл карандашом по карте.

— Или получили сведения вечером, но не успели отработать до темноты.

— Документ можно было передать ночью, — сказала Александра. — Через тайник или человека, который пересекает линию.

Савельев не подтвердил и не отверг.

— Возможно. Следующая запись.

Надя перевернула страницу.

— Одиннадцатого ноября связной вышел из штаба в четырнадцать двадцать. Первый разрыв возле запасного склада в пятнадцать ноль пять.

Громов нахмурился.

— Слишком быстро для передачи через линию фронта.

— Если сведения передавал тот же связной, — заметила Александра.

Надя резко подняла глаза.

— Он был наш.

— Наши люди тоже могут ошибаться, не понимать, что несут, или работать на противника. Я не обвиняю конкретного человека.

Савельев сверился с журналом.

— Связной дошёл до второго батальона. Его видели там в четырнадцать пятьдесят. Обратно вернулся после обстрела.

— Тогда не он, — сказала Надя.

— Не обязательно, — возразил Савельев. — Сигнал можно передать по пути. Оставить записку. Показать условный знак. Но времени всё равно мало.