Онлайн книга «Особая война»
|
Страх начал исчезать, но вот отчаяние подступало комом к горлу, горьким и соленым, как собственные слезы. «Дура, дура!» — стучало в такт бешено бьющемуся сердцу. Ее собственная неопытность, эта девичья уверенность, что она уже повидала все, все испытала, все знает и умеет, едва не привела ее в гестапо. А потом — бегство. Слепое, безоглядное, куда глаза глядят. И она бежала, теряя в этом сером бесконечном лабиринте ориентацию. «Куда я бегу? Где лагерь? В какой стороне свои?» Все тропы, все приметы, которые она так старательно запоминала, спутались, поползли и растворились в мартовской воде. Лес, когда-то бывший укрытием и домом, стал враждебным и бескрайним. Каждое дерево выглядело чужим, каждая проталина казалась ловушкой. Ноги подкашивались, ватные и непослушные. В глазах снова темнело, и Зоя уже готова была рухнуть в эту мокрую, холодную грязь, обнять ее и сдаться, как вдруг сквозь частокол стволов, между пышными лапами елей мелькнуло что-то иное. Не коричневое и не серое, а темно-деревянное, низкое. Девушка замерла, прислонившись к шершавой коре сосны, пытаясь перевести дух. Она вглядывалась, боясь поверить. Лес редел. И вот она видела уже ясно: покосившиеся заборы, дымок, стелющийся из трубы, соломенные крыши, тяжелые от влаги. Деревушка. Маленькая, затерянная на самой опушке, будто прижавшаяся к лесу для тепла и защиты. Сердце не успокоилось, но стук его изменился. Ужас погони стал понемногу проходить, уступая место надежде на спасение. Здесь могут быть свои. Или просто люди. Или… немцы. Нет, тут тепло печки, тут вода, которая так нужна пересохшему горлу. Тут можно упасть, хотя бы на пол, и уснуть, провалиться в сон от бессилия. Сжав в кармане запотевший холодный пистолет, Зоя сделала шаг из-под скудной тени леса в сторону деревни. Еле волоча ноги, она добралась до крайней хаты и от бессилия навалилась грудью на потемневшую от времени дверь. Она подняла руку и несколько раз ударила по доскам, с удивлением увидев, что сжимает в руке пистолет. «Надо спрятать, иначе я напугаю людей», — подумала партизанка. Дверь открылась, и Зоя повалилась на ступени. Она слышала старушечий голос над собой: — Господи Исусе! Это ты откуда же такая мокрая и грязная? Вот ведь беда-то какая… Вставай, девонька, вставай. Ну-ка, цепляйся за меня. В хату давай, в хату… Глава 5 Романчук стоял у стола, уперев кулаки в разложенную карту. Замерзший Максимов держал кружку двумя руками и небольшими глотками пил травяной отвар, с наслаждением ощущая, как в промерзшее до костей тело возвращается тепло. Елизавета подошла сзади к старшине и накинула ему на плечи полушубок. Канунников сидел рядом и, водя карандашом по карте, рассказывал о системе охраны моста. Об особенностях охраны в ночное время и в дневное. Командир понимал, что дальнейшее наблюдение ни к чему не приведет. Только напрасно поморозит своих бойцов, и все. Тайно к мосту не пройти, по льду тоже, потому что река просматривается и простреливается. — Тело все еще лежит? — спросил Романчук про убитого Макара. — Лежит, — ответил Максимов. — Странно, что немцы никого не отправили проверить, во что они в ту ночь стреляли. — Не отправили, потому что дела им нет до людей, — со злостью ответил Романчук. Максимов неопределенно пожал плечами, помолчал, а потом задумчиво проговорил: |