Книга Святой Рейтинг, страница 94 – Александр Домовец

С этими словами он вдруг взмыл и повис в воздухе, раскинув руки крестом. Неизвестно откуда налетевший ветер раздул пламя камина и вздыбил кроваво-красную императорскую мантию. Ряса, напротив, целомудренно прижалась к ногам, скрывая исподнее. Задрав голову, Фёдор увидел подмётки докторских сапог. Корона исчезла, над головой Хаоса появился и ярко воссиял нимб.

— Ёксель-моксель! – только и смог вымолвить сын эфира, обнимая за плечи испуганно прильнувшую девушку. Ему самому было страшно – страшнее, чем во время боёв с монстрами. Происходило что-то непонятное и жуткое.

Между тем Хаос, нарезав пару кругов над обеденным столом, снова приземлился в кресло.

— Ну, как? – самодовольно спросил он.

— Внушает, – искренне сказал за всех Мориурти. – Так вы и левитировать можете?

Хаос снисходительно посмотрел на профессора. Так отец смотрит на сына-младенца.

— Я могу всё, – сказал он. – Ну, или почти всё. Вы серьёзный учёный, Мориурти…. кстати, вы тоже могли бы им стать, Сидоров, если бы не ударились в терроризм… но вы и близко не представляете, какое несметное богатство хранит ноосфера. Даже я до конца этого не представляю. В сущности, мои возможности ограничены только временем, которое требуется для поиска в недрах мегамозга тех или иных знаний, технологий. Но некоторые вещи я выяснил точно. Например, любая человеческая мысль может быть воплощена. Образы, представления – всё можно материализовать в буквальном смысле из воздуха. И я во многом умею это делать.

Или, к примеру, бессмертие – не выдумка. В одном из параллельных земных пространств его давно достигли, и способ непрерывного омолаживания организма и головного мозга, как и следовало ожидать, автоматически зафиксировался в ноосфере. И я на пороге того, чтобы овладеть этой технологией. А вы про какую-то левитацию…

Так что, назвав меня господом богом, Мориурти, вы не так и преувеличили. Уничтожив телевидение, я спасу ноосферу и наконец-то смогу всецело заняться созданием собственного мира!

Неожиданно в беседу вступил Корней.

— А чего мир создавать-то? Один есть, и будет, – с нотками народной мудрости в голосе произнёс он. – Тебе бы, милый человек, бабу хорошую. Сидишь один, в глухомани, вот и лезет в голову черт-те что… Опять же, за порядком присмотрела бы. Вон, у тебя все углы паутиной заросли, и темно всюду, как у негра в животе!

Фёдор внутренне похолодел. Дерзкая реплика лешего не могла не вызвать гневную реакцию доктора. Однако, против ожидания, тот не обиделся, а громко расхохотался.

— Замечательно! Бабу хорошую! Ну, спасибо, пожалел, – сказал он, вытирая слёзы от смеха. – Ты не поверишь, примитивное ты существо, но женщины меня давно не интересуют. Не в том смысле, что я стар или евнух, а… Как бы тебе объяснить… Словом, интеллектуальный оргазм настолько превосходит физический, насколько бутерброд с икрой вкуснее сухой корки. И собственный мир станет для меня неиссякаемым источником наслаждения. Это будет площадка для игры ума. Здесь я начну творить историю. Другую, альтернативную. Я реализую несбывшиеся вероятия цивилизации.

— Кажется, я начинаю понимать… – протянул Сидоров.

— Ну, конечно! Я не собираюсь заново создавать земную твердь, воду, небо и так далее. Зачем? Я использую готовый материал и буду просто корректировать прошлое. Из всех наук мне стала интересна история. Кой черт заниматься физикой, химией или биологией, если в ноосфере, покопавшись, найдёшь ответы на все вопросы? А вот историю можно сделать непредсказуемой.