Онлайн книга ««Орлы Наполеона»»
|
— Теперь вы понимаете, на какого человека замахнулись ваши люди? — деловито спросил он, с интересом глядя на мэра, беззвучно открывающего и закрывающего рот. Вернувшись в гостиницу, Сергей заперся у себя в номере. Бросившись на кровать, бездумно уставился в потолок. На душе было мерзко и пусто, глаза бы ни на кого не глядели. Однако вскоре в дверь кто-то постучался. — Войдите, — нехотя сказал Белозёров, спуская ноги с кровати. В номер вошёл Марешаль — невесёлый. — На два слова, Серж… но вы, кажется, отдыхаете? Я могу позже. — Да нет, ерунда. Присаживайтесь. Марешаль уселся на стул у окна и заговорил медленно, тщательно подбирая слова: — Мне в высшей степени неприятна сегодняшняя сцена в мэрии. Прискорбно всё это. Не знаю, вправе ли я, но хочу извиниться перед вами от лица правительства республики. И очень прошу не судить о Франции по мерзкой тупой деревенщине с её воплями и угрозами… — О чём вы, Гастон, — перебил Сергей, махнув рукой. — Как вы справедливо заметили, насильно мил не будешь. — Усмехнулся. — Ну, не напишу я французский замок. Переживу. И замок переживёт. Он и не такое пережил. Хотя обидно, конечно… — Ещё бы! И… — Марешаль замялся. Смущённо потёр кривоватый нос. — Даже не знаю, как сказать… — Да уж скажите как-нибудь. — Словом, если на встрече с президентом республики вы не станете… м-м… заострять внимание на сегодняшнем инциденте… — В смысле, не буду жаловаться? — Совершенно верно. Президент Карно — человек жёсткий, даже суровый. Он обязательно распорядится наказать и коммуну, и её жителей. Оно бы и справедливо, обнаглели простолюдины, да ведь жалко… Сергей слегка улыбнулся — самую малость, чтобы не обидеть Гастона. (Энергичный, умный и смелый француз был ему глубоко симпатичен.) Ясно, как день, что беспокоится он вовсе не о коммуне с её жителями. О себе он беспокоится, на то и чиновник, — скандала боится, происшествия. Случись что, с кого спросят? С него и спросят. Не предотвратил, мол, не обеспечил. А значит, допустил и позволил. Начальство разбираться не любит, — хоть в России, хоть во Франции… — Не беспокойтесь, Гастон, — сказал Сергей утомлённо. — Я жаловаться не собираюсь. Не хватало ещё президенту страны о дрязгах с местным населением докладывать. Пусть живут. Дали бы уехать спокойно, и ладно. Ну, конечно, если не дадут… Марешаль широко улыбнулся. — Спасибо, Серж. Вы благородный человек… Дадут, куда они денутся? Кстати, я уже отправил телеграмму в министерство. Завтра экипаж будет. А послезавтра едем спокойно и с комфортом. Отдыхайте. Пожав руку Сергею, вышел. Прикрыл дверь деликатно. Глядя вслед французу, Сергей только вздохнул. Отдыхать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Стало быть, самое время выпить вина — стакан-другой, а под горячую руку и третий. Однако едва успел взяться за бутылку, как в дверь опять постучались. Кого там ещё черти принесли? Фалалеева, что ли? Или Долгова? И не угадал. На пороге возникла чета Лавилье. При этом супруги были очень серьёзны и даже насуплены, словно пришли к тяжело больному пациенту — навестить, а заодно и проститься. — Это возмутительно! — воскликнула мадам вместо приветствия. — Наша поддержка с вами, мсье Белозёров, — сдержанно заверил мсье. Сергей растерянно затоптался на месте. Почесал в затылке бутылочным горлышком. |