Книга «Орлы Наполеона», страница 50 – Александр Домовец

Подняв голову, принц окинул священника пристальным взглядом.

— Сдаётся мне, отец Лоран, вы задаёте вопросы, ответов на которые у меня заведомо нет. А вот у вас, я чувствую, они есть. Не так ли?

Священник еле заметно улыбнулся. Как и говорили, принц умён и проницателен. Тем лучше.

— Да, ваше высочество, я пришёл, чтобы ответить на вопросы, которые, без сомненья, вы задана ли себе все эти годы, — сказал серьёзно, скрывая волнение. Много, очень много зависело от этого раз говора…

— Так не будем терять время, — негромко сказал узник. Наклонился к отцу Лорану. — Я весь внимание.

Священник помолчал, собираясь с мыслями.

— Скажу сразу и прямо, ваше высочество: шесть лет назад суд проявил милосердие лишь потому, что за вас заступились друзья. — Привстал, поклонился. — Один из них сейчас перед вами.

— Друзья? Однако! Но кто они… кто вы?

— Об этом чуть позже… Мы сумели спасти вашу жизнь. Да, спасти! Накануне суда Луи-Филипп велел передать судьям, что с пониманием встретит самый суровый приговор. Наше влияние не столь велико, чтобы воздействовать на короля. Однако убедить судей мы смогли, и эти достойные люди, рискуя службой и карьерой, заменили своей волей смертную казнь пожизненным заключением.

— Но, позвольте…

— К слову, годом раньше именно мы добились, чтобы ваше наказание за первую попытку переворота ограничилось ссылкой в Америку.

— Так вы, значит, мои ангелы-хранители?

— В каком-то смысле так и есть. Остаётся добавить, что исключительные условия тюремного содержания обеспечены по нашей просьбе. Поверьте, это было не так-то просто… хотя и проще, чем шесть лет назад повлиять на судей.

Шарль схватил отца Лорана за руку и заглянул в глаза. Священник ответил твёрдым взглядом.

— Но чем же я заслужил все эти благодеяния? Почему вы, оставаясь в тени, спасали мне жизнь, заботились, помогали? — спросил принц с волнением.

— Я скажу то, что вас удивит, но, поверьте, это совершенная правда, — спокойно произнёс отец Лоран. Наклонился к узнику. Понизил голос до шёпота. — Вы ещё не знаете, что ваши и наши интересы переплелись наитеснейшим образом. Настолько тесно, что, в сущности, ваша судьба — это и наша судьба.

Шарль нахмурился.

— Не кажется ли вам, что вы говорите загадками, отец Лоран?

— О да, ваше высочество, — откликнулся тот, и голос его отчего-то прозвучал торжественно. — Меня извиняет лишь то, что все они сейчас будут разгаданы. Слушайте меня внимательно, и вы узнаете, кто мы, к чему стремимся, чего добиваемся, и зачем наконец я пришёл…

Священник беседовал с узником уже больше часа.

Грантен время от времени заглядывал в дверной глазок. Слышать он ничего не мог, зато всё видел.

Вот патер наклонился чуть ли не к уху собеседника и что-то говорит, подкрепляя слова скупыми жестами. Вот узник отшатнулся, словно услышал нечто поразительное. Вот он вскочил с кровати и воздел руки, выражая… а, собственно, что выражая? Возмущение, радость, гнев? Из-за двери этого не понять, но судя по тому, что кулак узника с силой ударил по грядушке кровати, страсти накаляются. Да ещё пнул ногой стену… Впрочем, спустя минуту вновь уселся рядом со священником, который хладнокровно переждал ажитацию^[26] собеседника и продолжил разговор.

Мясистые губы надзирателя слегка искривились.