Книга Месть Альбиона, страница 128 – Александр Домовец

— Белозёров! — с ужасом вымолвил англичанин.

На своём участии в неформальной встрече с Фитчем Сергей настоял. Впрочем, у Ефимова особых возражений и не было. После всего пережитого Белозёров, как никто, имел право посмотреть англичанину в глаза. А, кроме того, мог понадобиться как свидетель, если Фитч будет что-то отрицать.

Надо отдать резиденту должное. Как только первый шок схлынул, он принял обычный спокойный вид, разве что с оттенком озабоченности. Сел в центре гостиной на выдвинутый стул, положил ногу на ногу. Огляделся. Путь к выходу сзади перекрывали двое крепких мужчин, — силу их рук резидент уже ощутил.

— Обратите внимание, господин Фитч, мы вас не связываем и рот не затыкаем, — сказал Ефимов вместо приветствия. — Это исключительно в расчёте на ваше благоразумие. При первой же попытке бежать, кричать или драться будет вам и верёвка, и кляп. Ясно?

— Вполне, — откликнулся Фитч и, в свою очередь, спросил: — Как к вам обращаться?

— Называйте меня Иванов.

— О’кей, господин Иванов. Не соблаговолите ли объяснить причины вашего неожиданного появления у меня в доме? Да ещё в компании моего доброго друга Сергея Васильевича Белозёрова?

В последние дни Сергей испытывал тяжёлую давящую усталость. На душе было невероятно скверно, — по-английски такое состояние обозначается словом сплин. «Короче, русская хандра», — сказал бы Александр Сергеевич Пушкин. И сейчас, услышав, что Фитч, словно в издёвку, называет его своим другом, Сергей очень захотел дать резиденту в ухо, — даже привстал. Однако Ефимов предусмотрительно положил ему руку на локоть.

— Не прикидывайтесь идиотом, Фитч, — мирно предложил он. — То, что мы не грабители, вы и так отлично поняли. Да и присутствие господина Белозёрова многое объясняет, не так ли?

— Боже мой, — воскликнул Фитч, — возможно ли такое… Вы из русской контрразведки?

— Ну, вот вы всё и поняли. Молодец.

— И что же, позвольте спросить, вам от меня надо?

— Для начала поговорить. А там как пойдёт.

Фитч выдержал драматическую паузу.

— Просто… как это по-русски… голова кругом, — медленно сказал наконец. — Вам, разумеется, известно, что я помощник посла Её Величества королевы Великобритании в Российской империи с дипломатическим паспортом в кармане…

— Известно, — подтвердил Ефимов, слегка зевнув.

— А любое насилие в отношении дипломата на территории страны пребывания категорически запрещено Венской конвенцией, которую в том числе ратифицировала и Россия. Таким образом, вы нарушаете мой иммунитет.

— Ну что ж делать, — нарушаем…

— И это говорите вы, представитель официального органа?

— Орган у нас официальный. А визит к вам — нет. Ещё вопросы будут?

Фитч гордо поднял голову и скрестил руки на груди.

— В таком случае я отказываюсь говорить, — отчеканил он. — Требую вызвать представителя посольства.

И с удивлением посмотрел на Белозёрова, который при этих словах рассмеялся, — мрачно, однако от души.

А как не рассмеяться? Не дурак Фитч, совсем не дурак, но вот поди ж ты, — высокое звание дипломата Её Величества застит глаза, наполняет спесью под самую пробку. А как же! Весь мир трепещет перед Англией, боится её мощи, опасается задеть! И невдомёк резиденту, что здесь и сейчас «вся королевская конница и вся королевская рать»^[7] ему не в помощь, а дипломатическим паспортом можно утереться…