Онлайн книга «Полонез»
|
— И ничего нельзя сделать? — спросила негромко. — Боюсь, что нет. Ты прекрасно знаешь, что французские власти нас только терпят. А после скандала с Гилмором больше терпеть не намерены. — Власти — да, но французское общество… — Оставь. Если бы меня изгнали из Франции, — тогда да, вышел бы целый скандал. Но высылают лишь из столицы. Езжай в провинцию, живи… Однако и это сильнейший удар по нашим планам. Наверняка ещё и установят полицейский надзор за перепиской. В общем, куда ни кинь… Закрыв лицо руками, он сильно потёр высокий лоб. — Не убивайтесь, дядя, — сказала Беата решительно. — Время до отъезда есть, и мы обязательно придумаем, как организовать дело в наше отсутствие. — Я уже всё продумал, — откликнулся профессор, отнимая руки от лица. — Работа продолжится во что бы то ни стало. Со мной или без меня, но восстание должно состояться. — Задумчиво, как-то взвешивающе, посмотрел на племянницу. — И тут, моя девочка, многое зависит от тебя. — Вы можете на меня всецело положиться, — не задумываясь произнесла Беата и даже привстала в кресле. — Что я могу? Что я должна сделать? Хрупкая с виду девушка на самом деле была натурой твёрдой. Восстание, эмиграция и политическая работа под руководством дяди закалили характер, главной чертой которого был непреклонный патриотизм, впитанный с молоком матери. Любила родину самозабвенно, рвалась в Варшаву из опостылевшего Парижа, мечтала об успехе восстания. Заветным идеалом Беаты всегда была Жанна д'Арк[21]. В мечтах своих племянница Лелевеля не раз представляла себя Польской девой, увлекающей на битву за свободу и независимость войско таких же, как она, патриотов. И, если надо, готова была пожертвовать ради родины жизнью… Однако она и представить не могла, чего хочет от неё дядя… Глава девятая — Назовите ваше имя и фамилию, пожалуйста. — Длугош. Радислав Длугош. — Сколько вам лет? — Сорок шесть. — Где родились, пан Длугош? — В городе Тарнув. Это в Малопольском воеводстве. — Шляхтич, разумеется? — Разумеется! — Довелось ли принимать участие в Восстании? Длугош даже приподнимается со стула и топорщит густые усы, изрядно побитые сединой. Кажется, вся его коротконогая плотная фигура и даже обширная плешь излучают благородное шляхетское негодование. — А как же! Защищал Варшаву в составе армии генерала Дембинского. Имею звание поручика. Как интересно… Вот уже четвёртый день от имени Комитета вербую волонтёров для будущей армии полковника Заливского, опросил несколько десятков человек, и все, как один, заявляют, что принимали активное участие в восстании. При этом что ни вояка, то поручик. А то и целый капитан. Хоть бы прапорщиком кто-нибудь назвался для разнообразия… — Чем занимаетесь в Париже, пан Длугош? — Э-э… Разнорабочий. Вижу, что не банкир. Потрёпанное пальто, старая кепка, ботинки со стёртыми каблуками — вполне типичный наряд польского эмигранта, живущего на чужбине случайными заработками. Сколько я таких за эти дни насмотрелся… У меня нет оснований сомневаться в их патриотизме. Но совершенно уверен, что, если бы не лютая нужда, не сидел бы сейчас Длугош передо мной. Участие в военной экспедиции дело хоть и опасное, однако неплохо оплачиваемое. Объявлений о наборе волонтёров мы в газетах, естественно, не печатали. Метод поиска людей самый простой — изустный. Из нашего особняка по всему Парижу несётся молва, что Комитет пана Лелевеля формирует отряды для новых боёв за независимость Польши. Приглашаются, естественно, те, кто уже повоевал, а значит умеет держать в руках ружьё и саблю. И люди к нам потянулись. |