Онлайн книга «Полонез»
|
— Что это, Фонтанель? — Письмо из сегодняшней почты, мсье министр, — бесстрастно доложил секретарь. — Разве нельзя было доложить его позже? — поинтересовался Тьер слегка раздражённо. — Прошу извинить, если ошибаюсь, но мне показалось, что оно заслуживает особого внимания. Министры менялись довольно часто, но не один из них не пренебрегал мнением секретаря, служившего ещё со времён Людовика Восемнадцатого. Знали, что на опыт и добросовестность этого пожилого, сгорбленного человека, всегда одетого в тёмное, положиться можно всецело. Поэтому Тьер отложил доклад префекта и взял письмо. Развернул. Быстро прочитал короткий текст. Прищурившись и перечитав ещё раз, ненадолго задумался. — А ведь вы, пожалуй, правы, Фонтанель, — сказал со вздохом. (Секретарь наклонил голову.) — Письмо прелюбопытное… Знаете, что? Вызовите Шаброля. Пусть придёт сейчас же. Помощник министра Шаброль явился незамедлительно. В полицейских делах он был правой рукой Тьера и пользовался его полным доверием. — Вот, ознакомьтесь-ка, — произнёс Тьер без предисловий и протянул письмо. — Неожиданно… — минуту спустя протянул Шаброль, озадаченно возвращая бумагу министру. Для такой реплики текст письма давал все основания… «Уважаемый мсье Тьер! — писал неизвестный автор. — Вы, разумеется, знаете о недавнем происшествии на улице Капуцинок, о котором писали все парижские газеты. Нападение на английского дипломата Гилмора; изъятие у него крупной суммы денег, тут же разбросанных по мостовой; неожиданное появление на месте происшествия одного из лидеров польской политической эмиграции Лелевеля… К вам обращается тот, кто организовал это происшествие. Возможно, Вам интересны мотивы моих странных на первый взгляд действий. Я готов пояснить их Вашему доверенному представителю при личной встрече. Поясню также, чем опасен для интересов Французского королевства союз английской тайной службы и польской эмиграции. А такой союз реально существует, и я могу это доказать. И, наконец, хотел бы сделать предложение, интересное как для Вас, так и для сообщества, которое я представляю. Если моё предложение о встрече принимается, я буду ждать Вашего представителя двадцатого декабря, в шесть часов вечера, у входа в кафе “Лихой гусар”, что на улице Монмартр. Он должен быть один. Пусть держит в левой руке книгу — любой роман Виктора Гюго. Мой помощник встретит его и препроводит к месту нашей встречи. Прощайте, мсье. Надеюсь, что встреча состоится. Она обещает стать взаимовыгодной». Письмо, разумеется, было не подписано. — Что вы думаете по этому поводу, Шаброль? — спросил Тьер, откидываясь на спинку стула. — Пока я думаю только об одном, господин министр. До назначенной встречи осталось три дня, и за это время предстоит решить, надо ли на неё соглашаться. — Резонно. А чем мы рискуем? Это был излюбленный вопрос Тьера. Человек осторожный, он никогда не принимался за дело, не выяснив, есть ли в нём хотя бы крошка риска. — Да, пожалуй, ничем, — ответил Шаброль, подумав. — Сама по себе встреча ни к чему не обязывает. Обязывают поступки, из неё вытекающие, но это всё потом. Сначала надо встретиться, надо выяснить намерения контрагента. — Помолчав, добавил: — Если нам это интересно… Было ли это интересно Тьеру? Более чем. Интриги английской разведки, избравшей Париж для шашней с польской эмиграцией, не просто раздражали — были опасны. Во время недавней встречи король высказался о том совершенно определённо, и он тысячу раз прав. Не хватало только вызвать ярость России, обнаружившей, что враждебная ей игра затеяна здесь, на французском поле… |