Онлайн книга «Полонез»
|
— Не помню, — быстро говорит Зых. — Врёшь! — бросаю с отвращением. — Мало того что изверг, так ещё и трус, душонка подлая, признаться боишься… Или вспоминать страшно? Зых молчит. — Ну, предположим, вспомнил, — говорит наконец. — И что с того? Раз убил, значит, было за что… — За то, что русский полюбил польку, а полька русского? За это убивают? А старика-то с малолетними внуками? — Москалей мы все убивали, — тускло произносит Зых. — На то и «мстители». А чем лучше шлюха, спавшая с москалём? Старик меня и вовсе выдал русским. Из-за него весь мой отряд положили… — Это да, один ты только и уцелел. Ну, ничего. — Перевожу дыхание. Ненависть душит так, что говорить трудно. — Я это исправлю. — Да за что?! — Тот русский чиновник был моим младшим братом. А ты ему вбил в сердце железный штырь… Теперь понял, за что? Зых смотрит на меня безумным взглядом. — То есть как это брат? Ты же польский шляхтич! — Ошибаешься. Я российский офицер. И я тебя приговорил. — Значит, ты всё-таки русский шпион? — А ты думал, французский? С этими словами достаю из-за пазухи нож. Я уже почти успокоился. — Ты врёшь, — бормочет Зых посеревшими губами. — Ты поляк. Не может русский так говорить по-нашему… — Может. Отец у меня русский дворянин. А мать — полька из хорошего шляхетского рода. Мы с братом оба и родились-то в Варшаве, и жили там долго, и говорить учились одновременно по-русски и по-польски… Понял теперь? С лёгким щелчком выскакивает лезвие ножа. Кинжал маленький, но для Зыха хватит с лихвой. По щекам человека-совы катятся бусинки слёз. Он наконец понял, что надеяться не на что. — Дай хоть помолиться, — шепчет умоляюще. — Зачем молитва нелюдю? — возражаю холодно. — Ты и напоследок-то отличился. — Киваю на труп Агнешки. — Она тебя спасала, а ты её под пулю подставил… С этими словами глубоко всаживаю нож в совиное сердце. Быстро поднимаюсь и делаю шаг назад. Не хочу, чтобы на мне была хоть капля крови Зыха. Она мне столь же омерзительна, как и он сам. Вижу связанное тело, в последней судороге изогнувшееся дугой, слышу предсмертный хрип… — За тебя, брат, — говорю по-русски и, перекрестившись, склоняю голову. Потом оборачиваюсь и вижу у себя за спиной Беату и кучера. Не слышал, как они подошли, — не до того было. От кучера мне скрывать нечего, а вот Беата… поймёт ли? И как она теперь ко мне должна относиться? — Я всё слышала, — негромко произносит смертельно бледная девушка. На Зыха она не смотрит. — И… что вы мне теперь скажете? — Не мне судить. Бог вам судья… Но — неужели вы действительно русский? Спасибо, что обошлась без слова «москаль»… — Да, Беата, я русский. Но что это меняет? Опустив голову, девушка проводит рукой по высокому лбу. — Не знаю, не спрашивайте… Это всё слишком неожиданно… — Смотрит на меня так, словно видит впервые. — И как вас теперь называть? — Меня зовут Алексей. Алексей Костин. А брата звали Юрий. Кучер деликатно кашляет, словно хочет напомнить, что сейчас не до выяснения отношений. — Там, в прихожей, остался Жак, — произносит хмуро. Я лишь молча киваю. Нашему смелому, бесшабашному и такому надёжному сотоварищу повезло меньше, чем Каминскому. Тряхнув головой, начинаю командовать. — Саша! — обращаюсь к кучеру по-русски. — Сейчас мы с тобой подхватываем пана Войцеха и вместе спускаемся в карету. Едем в посольство, там я с ним и останусь. А тебе потом ещё придётся доехать до министерства внутренних дел, чтобы передать записку для мсье Андре. Знаю, что ты устал за троих, но надо… |