Книга Полонез, страница 131 – Александр Домовец

Силой меня бог не обидел, но Збигнев выше, тяжелее и шире в плечах. В драке мне против него не выстоять, не говоря уже о дубинке, словно приросшей к волосатой руке. Поэтому иду на хитрость. Пока тот замахивается, успеваю головой чувствительно врезать в лицо. Вскрикнув, охранник отшатывается. У меня есть секунда, и я её использую сполна. Збигневу достаётся удар в кадык, — таким я должен был убить страшного старичка Убогого. Кто же знал, что карлику он окажется нипочём…

К счастью, охранник менее стоек. Со сдавленным воплем он роняет дубинку и падает на колени, хватаясь за горло. Смотрит на меня остановившимся бессмысленным взглядом. Сильно пинаю каблуком сапога в челюсть (та жалобно хрустит) и… всё. Збигнев заваливается набок. Больше он не опасен, — и, видимо, надолго.

Между тем пан Войцех подаёт признаки жизни. Цепляясь за комод, с трудом, неуклюже поднимается на ноги. Видит, как Зых, освобождённый Агнешкой, вскакивает с пола. Девушка с плачем припадает к нему на грудь, а тот грубо её отталкивает. Сунув руку в карман пальто, Каминский достаёт пистолет и направляет дуло на Зыха.

— Он мой! — говорит хрипло и спускает курок.

Но мгновением раньше Зых, хладнокровно оценив опасность, хватает за плечи Агнешку, которую только что отталкивал, и прижимает к себе, словно в порыве страсти. И пуля Каминского, летящая в человека-сову, достаётся девушке.

Выпустив Агнешку, Зых отскакивает в сторону. А та, чуть покачавшись на ногах, мягко оседает на пол. Судя по тому, что беззвучно, — убита наповал.

Лицо Каминского искажается мучительной гримасой.

— Сволочь! — страшно кричит он и, отпустив край комода, делает шаг к Зыху. Однако ноги не держат его. Пан Войцех с коротким возгласом падает и затихает, потеряв сознание.

И мы с Зыхом оказываемся лицом к лицу в комнате, которая горько пахнет пороховым дымом и в которой пролилась кровь несчастной Агнешки. Спальне суждено стать полем нашего последнего боя, где призом победителю — пакет с документами, спрятанный у меня под сюртуком. Ну и сама жизнь, конечно. Потому что живым отсюда выйдет лишь один.

Быстро наклонившись и не сводя с меня глаз, Зых хватает с пола дубинку Збигнева, подбрасывает на ладони. Но и я не безоружен. Выхватываю из кармана нож, который отнял у бандита, напавшего на меня в начале зимы по приказу человека-совы. Щёлкаю кнопкой. Вылетает приличных размеров лезвие. Фактически у меня в руке небольшой кинжал.

Первый ход делает Зых. Быстрым, почти фехтовальным движением пытается разбить мне голову дубинкой. Но я настороже и уворачиваюсь, сделав шаг назад. Увы, при этом я спотыкаюсь о бесчувственного Збигнева и падаю на спину. Зых мигом садится на меня сверху. При этом, шумно дыша, он левой рукой прижимает мою правую с ножом к полу. Замахивается дубинкой. Отчаянным усилием перехватываю вооружённую кисть. Несколько секунд мы ожесточённо выламываем друг другу руки. Человек-сова очень крепок, но и я не слабее. Оттолкнув от лица дубинку, ухитряюсь ударить Зыха кулаком в нос. И, пользуясь его замешательством, стряхиваю с себя.

Оба вскакиваем на ноги, переводя дух. Первая схватка закончилась вничью. Зых, перемазанный кровью из разбитого носа, выглядит плохо, однако вряд ли это снижает его боевой настрой. Я на свой тоже не жалуюсь. Взгляд падает на безжизненное тело бедной Агнешки с расплывшимся кровавым пятном на спине, и в сердце вместе с пронзительной жалостью вспыхивает гнев. А что там с Беатой? Почему она так жалобно вскрикнула в прихожей?..