Онлайн книга «Полонез»
|
«Сохли вы по ней, и она по вам сохла», — вспоминаются слова Агнешки не к месту. Или к месту? Закрыть кабинет, осыпать поцелуями прелестное бледное лицо и будь что будет… Но так я поступил бы месяца два назад. С тех пор многое изменилось. У неё появился муж, у меня появилась Агнешка. И я обещал, что не обижу её. А есть ли для женщины обида горше, чем измена? Постояв, словно ожидая чего-то, Беата уходит. Смотрю вслед с тяжёлым сердцем. Наверно, я что-то должен был ей сказать, но промолчал. А, впрочем, хорошо, что промолчал. Время для романтических чувств самое неподходящее. Уж очень далеко от сантиментов дело, которым я занимаюсь. Чем вздыхать об ушедшей любви, придумать бы, наконец, как выбрать момент и подобраться к документам пана Цешковского… Назавтра Зых встречает нас в своём кабинете вместе с полковником Заливским. В прошлый раз полковник был в сюртуке табачного цвета, теперь — в сером. Но этот пошит столь же дурно, как и тот. А может, фигура такая, — знаете, есть люди, на которых что ни на надень, всё топорщится. Оба — и Зых и Заливский — выглядят самым что ни на есть деловым образом. Другими словами, у обоих серьёзные, с оттенком торжественности физиономии. — Панове! — возвещает Зых, дождавшись, пока мы рассядемся вокруг стола. — Прежде всего хочу зачитать вам письмо из Турени от нашего председателя пана Лелевеля. Получено с верной оказией. Вопрос, нужна ли была верная оказия ради такого дежурного послания? Профессор скупо рассказывает о том, как они с Ходзько устроились в Турени, и пространно желает Комитету успешной работы на благо родины. Вот, собственно, и всё. Мы переглядываемся в лёгком недоумении. И ради этого нас всех собрали? Остаётся предположить, что самое интересное Зых от нас утаил. Или что председателю, оторванному от практической работы, сказать особо-то нечего. Впрочем, как выясняется, это лишь прелюдия к основной теме. — А теперь, — продолжает Зых, откладывая письмо, — я передаю слово полковнику Заливскому. Он доложит о состоянии дел, связанных с подготовкой к выступлению в границы Царства Польского. Полковник сжато, в общих чертах, докладывает ситуацию. Отряды для вторжения сформированы и ждут сигнала. Помощь волонтёрам в пересечении границ будет оказана эмигрантами на местах. Оружие и амуниция ждут на территории Царства в опорных точках восстания. План действий (нападений на российские гарнизоны) подготовлен. Готовы также зажигательно сочинённые листовки и брошюры для привлечения в наши ряды сочувствующих крестьян. (Кремповецкий с видом скромной гордости откидывается на спинку стула.) Приняты меры, чтобы накануне восстания и после его начала во всех костёлах Привислянского края ксендзы поднимали народ… Внимательно слушая полковника, отдаю должное работе, проделанной за считанные месяцы. Чувствуется британская методичность, скрупулёзность и основательность. Конечно, план составлял покойный Гилмор, иначе и быть не могло. Поляки к системной работе приспособлены слабо. Это люди-порох, люди-ураган, люди-вдохновение. Их вспышки недолговечны. Однако в порыве краткосрочного энтузиазма дров способны наломать немало… Да, серьёзная работа. Закопавшись в переговоры с волонтёрами, я её масштабов толком не представлял, хотя и знал, разумеется, что кроме меня на подготовку восстания работают и другие люди. Но вот странность: бросается в глаза (точнее, в уши), что полковник излагает ситуацию в самых общих выражениях. Ничего конкретного, никаких деталей и подробностей. Солтык пытается задать уточняющий вопрос, однако Зых его останавливает. |