Онлайн книга «Черная книга»
|
Повернувшись, медленно пошёл к выходу. Зря я, конечно, произнёс последнюю фразу… Но я себя уже не контролировал. — Стой! Викентий подошёл совсем близко. Спросил, яростно глядя прямо в глаза: — Значит, это правда, что ты спишь с Дарьей? А я, дурак, верить не хотел… Думал, не способен старый друг на такую подлость… Ударь он меня самоваром по голове, я опешил бы меньше. Вопрос, конечно, неожиданный… Интересно, какой доброжелатель ему донёс? Не знал, что и сказать. Хотя сказать мог бы многое. Что я, в отличие от Викентия, внешностью не обижен, что сохранил в свои годы отменное здоровье, мужскую силу и тягу к женскому полу. Что регулярно посещаю спортивный клуб, в котором занимаюсь фехтованием и боксом, поддерживая хорошую форму. Что молодой красивой Дарье мало быть профессоршей, располагать деньгами и престижной недвижимостью, ей как воздух нужны радости жизни, внимание и постель. Всего этого не хотел или не мог ей дать Себряков. Всё это ей дал я. Наши в высшей степени приятные и необременительные отношения начались месяца через три после свадьбы, на которой довелось быть шафером Викентия. Страдал ли я от мук совести, обманывая старого друга? Ну, разве что самую малость. Он сам был виноват. Если уж решил жениться на девушке, годящейся в дочери, то изволь соответствовать. Или уж не обижайся. Не я, так кто-то другой подобрал бы это молодое прелестное тело, жаждущее любви. В ожидании ответа Викентий угрожающе смотрел на меня. С учётом его физической немощи выглядело это немного комично. — Ну, и не верь, — небрежно посоветовал я, широко улыбнувшись. И ушёл, напоследок снисходительно потрепав взбешённого Викентия по плечу. Пусть помучается… Это была месть за провал вверенных мне переговоров. А через час пришёл Демон… Да, я обманывал Викентия и фактически соучаствовал в его смерти. Но я всегда любил этого человека и потому прощальное слово на панихиде произнёс от души. Договорить, правда, не удалось — от слёз перехватило горло. Однако, вернувшись домой после поминок и хватив французского коньячку, я успокоился. Во-первых, сделанного не вернёшь. В сущности, он сам себе подписал приговор, хоть я предупреждал… А во-вторых, при мысли, что его больше нет, мне внезапно стало легко. Я даже ощутил некое злорадство. Неужели я всё-таки завидовал ему? Сальери ведь тоже завидовал Моцарту, хоть и сам был знаменитым композитором. И даже отравил, по крайней мере, так считал Пушкин… И не мстил ли я подсознательно Себрякову в постели с Дарьей за его талант, успех, близость к августейшей фамилии? Впрочем, всё это была психология пополам с лирикой. Игра ума и не более. А думать надо было о бумагах. Викентий привёз их из Лондона, это факт. Тайну их местонахождения он унёс с собой в могилу — это тоже факт. Демон перевернул всю квартиру и ничего не нашёл. Помощник Себрякова приват-доцент Варакин перед смертью тоже твердил, что ничего о бумагах не знает… Так где же они? В каком тайнике лежат? Вроде бы со смертью Викентия опасность, которую необходимо ликвидировать любой ценой, исчезла. Как ни крути, а второго Себрякова в мире нет… Но бумаги-то остались! При мысли, что кто-то их найдёт и опубликует, мне становилось не по себе. Последствия могли быть самые что ни на есть плачевные. |