Книга Кукловод, страница 34 – Александр Домовец

— Вы можете говорить? – негромко спросил Вадим Натанович.

— Пока да, – ответил пленник.

— Почему Немиров решил, что я – нелюдь?

— Это не он решил. Это компьютер.

— То есть?

— Вы знаете, что при управлении существует институт?

— Слышал.

— Там создали новую компьютерную программу. Программа «Homo sapiens»… не знаю, не спец. В компьютер закладывается всё, что есть на данный объект. Вплоть до ерунды, до мелочей. Вроде того, в каком году бабушка встретилась с дедушкой, и сколько месяцев прошло между свадьбой и рождением первенца. Компьютер анализирует, в итоге получается полная психофизическая характеристика объекта. Там же прогноз его деятельности и рекомендации, как с ним работать.

Под вас Немиров копает очень давно. Знает много. Биография, привычки, навыки, странности, планы… Всё досье заложили в компьютер. Потом итоговую распечатку дали Немирову. А через три дня он поручил мне вас убрать. Во что бы то ни стало.

— Что было в распечатке?

— Этого я не знаю. Немиров дал общее задание. А потом… – пленник облизнул пересохшие губы, – потом он сказал: «Паша, это нелюдь. Убей его. Ни о чём не думай, просто убей».

— Кто работает с вами?

— Никто. Ницца – город маленький. Два-три приезжих уже заметны. Да я и обычно работаю без напарников. Квалификация позволяет.

— Вы не спросили, что он имеет в виду, называя меня… нелюдем?

— У нас не принято спрашивать. Принимается к сведению.

— Немиров дал вам команду убить меня, потому что вы лучший боевик?

— Смешно вы сказали: «Боевик…». Точно девятнадцатый век. Но, в общем, так и есть. Лучший. И потом…

Яковлев замолчал…

— Ну! – выкрикнул Вадим Натанович, подстёгивая пленника движением бровей.

Тот страдальчески посмотрел на Лозовского.

— Немиров… Немиров мой отец…

Лозовский сел.

— Как это отец? – негромко спросил он. – У Немирова две дочери.

— Я незаконный, – сказал Яковлев, тяжело дыша. – Вне брака. Но всё-таки сын…

— И потому Немиров забрал вас к себе? Доверяет вам?

— Да.

Лозовский даже не стал проверять, правду ли говорит пленник – видно было, что не врёт. К тому же парень обмяк в кресле и почти провалился в обморок.

— Ах, Немиров, Немиров, – пробормотал Вадим Натанович. – Ты вот как, значит…

Неожиданно в голове мелькнула одна мысль. Вадим Натанович внимательно, как-то по-новому посмотрел на Яковлева, подошёл к нему и отечески потрепал по плечу.

— Ну, полно, полно, – сказал он почти ласково. – Устали, перенервничали… Бывает. Сейчас вас отведут наверх. Вы пообедаете, отдохнёте, а потом ещё раз мы с вами встретимся. Есть интересная тема для общения.

Поздно вечером, почти ночью, Вадим Натанович вновь поднялся в свой кабинет. Дождавшись, пока напольные часы пробьют двенадцать («Ничего не поделаешь, ритуал!»), он вскрыл сейф и достал рукопись. Она была толстая, старомодная, отпечатанная на машинке, слегка опалённая пожаром и оттого казалась тёплой, – стало быть, живой.

Вадим Натанович иногда перечитывал её, и всякий раз испытывал некое извращённое удовольствие. Он ужасался при мысли, что какой-то российский провинциал одной лишь игрой ума так всё про него, Лозовского, понял. Если угодно, вычислил. Правда, в этом народе всегда были гении. В такой же провинции, такой же полунищий учитель додумался до космических полётов. Россия от века была велика прошлым и непредсказуема будущим.