Книга Тени над «русским Чикаго», страница 63 – Александр Домовец

И снова удивил. Только на этот раз гораздо сильнее.

— Ну, допустим, – сказал я сдержанно. – А почему вы мне в этом признаётесь, господин Майер?

— Ну, как объяснить… Я, видите ли, агент поневоле.

Воистину, чем дальше в лес, тем больше дров.

— Знаете что, давайте-ка по порядку, – предложил я. – А для начала объясните, что значит «агент поневоле».

Но вместо ответа Майер вдруг вскочил, словно подброшенный пружиной, и кинулся к двери. Распахнул настежь. Высунулся в коридор.

— Никого, – пробормотал он, возвращаясь на место, и поднял на меня лихорадочно блестящие глаза. – Нервы ни к чёрту. Показалось, что за дверью кто-то есть.

— Вы чего-то боитесь?

— Ещё как боюсь! Я очень рискую, встречаясь с вами. Есть тут один человек…

Я понял, что этак мы дойдём до дела нескоро.

— Возьмите себя в руки, – сказал я тихо и жёстко. – Итак, что значит «агент поневоле»?

Майер залпом выхлебал стакан воды из графина и немного успокоился.

— Вообще-то я действительно коммивояжёр «Зингера», и один из лучших, – заговорил он. – В компании меня ценят. Жизнь, служба, семья – всё складывалось наилучшим образом. Так было до тех пор, пока меня не завербовали.

— Кто именно?

— Немецкая разведка, verdammt^[15]!

— Зачем вы ей понадобились?

— Да ведь я из поволжских немцев. Слышите, даже говорю без акцента. Юг России знаю хорошо. Опять же, по делам фирмы постоянно курсирую между столицей, Астраханской и Саратовской губерниями. В Царицыне вот большая клиентура, в Сарепте. Словом, всюду примелькался, никаких подозрений, никто и внимания не обращает. Ну как такого не завербовать!

Майер нервно хохотнул.

— И вы согласились?

— А куда деваться? В молодости я был, как бы это сказать, небезгрешен. Совсем, совсем небезгрешен. Каким-то образом они об этом узнали и начали шантажировать меня прошлым. Угрожали, что сообщат о бывших грехах жене и старым родителям. Стариков это убило бы. А жена забрала бы детей и ушла.

Ясно. Вербовка через шантаж. Не он первый, не он последний.

— Какие задачи вам ставили?

— Главным образом курьерские. Доставлял корреспонденцию из столичного Центра в губернии, ну и обратно. При случае возил грузы. Очень удобно, знаете ли. Я ведь везу сюда заказанные швейные машины, а в футлярах чего только не спрячешь.

— То есть фактически держали связь с агентурой на местах? В том числе здесь, в Царицыне?

— Именно так.

У меня аж вспотели ладони. Удача, редчайшая удача, выпавшая на долю контрразведчика! Судя по желанию встретиться, немец готов рассказать всё, что знает, а знает он, конечно, много ценного. Прежде всего – имена и адреса местных агентов.

Но почему готов? Почему решил фактически сдаться российской службе? Не выяснив причину, я не мог оценить степень искренности Майера. Подсознательно я не исключал, что немецкая разведка затеяла с нами какую-то игру, и Майера, грубо говоря, нам подсовывают. Например, с целью скормить некую дезинформацию. Поэтому из многих вопросов, которые теснились в голове, я для начала выбрал самый главный:

— Прежде всего, господин Майер, прошу вас объяснить причину, по которой вы вдруг решили связаться с российской контрразведкой в моём лице?

Судя по лицу, простой вроде бы вопрос оказался для немца вовсе не простым.

— Совсем не вдруг! – сказал он сквозь зубы. – Как бы объяснить, чтобы вы не сочли это сантиментами. Хотя мы, немцы, ими славимся… Да, по отцу и матери я немец, но моя родина тут, в России. А меня заставили работать на её смертельных врагов, понимаете?.. И жену я здесь встретил, и дети тут родились, Ганс и Кэтхен… Поверите ли, устал чувствовать себя последним негодяем. Устал быть предателем. С годами всё больше и больше!..