Книга Тени над «русским Чикаго», страница 61 – Александр Домовец

— И это возможно, – согласился Соколов покладисто. – Теперь возможно всё, Алексей Митрофанович. Отбросив предыдущую – ясную и формально не противоречивую – версию, мы неминуемо ступаем на зыбкую почву догадок и предположений.

Поднявшись, Подшибякин неторопливо закурил папиросу.

— Вот умеешь ты, Герман Валерьянович, разъяснить, что к чему, – проворчал он. – Сказал, что возможно всё, и сразу вокруг прояснилось. – Соколов пожал плечами. – Осталось уточнить самую малость…

— Какую же?

— За каким чёртом Маркину понадобилось водить барышню за нос?

Вечером за ужином в ресторане мы с Алексеем вполголоса обсуждали ситуацию.

Я предложил установить за Маркиным наблюдение – посмотреть, где бывает, с кем общается и так далее. Возможно, удастся выяснить что-либо интересное. В конечном счёте установить мотивы его лжи насчёт неверности Данилова. Разъярённый Подшибякин пообещал взять отставного следователя под наиплотнейший надзор. «Вы только филёров из новых подберите, – напомнил Соколов. – Старых-то он по службе назубок помнит». «Не учи учёного, Герман Валерьянович…» Само собой, решили продолжить наблюдение и за Бабушкиным.

Одновременно я предложил зайти с другого конца. Наведаться без предварительного уведомления к Капустиной, представиться старым другом Данилова и, выразив соболезнование, расспросить о последних днях его жизни. Дескать, писал мне о ней, влюблён был очень… Такая, что ли, разведка боем. Пожевав губами, Соколов согласился, что взглянуть на реакцию Капустиной было бы любопытно. «Хотя вряд ли удастся выяснить что-либо существенное…» – «Посмотрим. Вы только дайте мне какую-нибудь справку о ней. Она же у вас в полиции как-то зарегистрирована?» – «А куда она денется?»

Сошлись также на том, что нам с Алексеем надо ехать в Сарепту – своими глазами взглянуть на аптеку, так заинтересовавшую Данилова. И вообще оперативно оглядеться. Вот тут моя журналистская легенда была вполне уместна. Городок с его историей и достопримечательностями так и просился в очерк. Подшибякин пообещал дать рекомендательное письмо к начальнику участка Семёнкину. «Он Сарепту знает, как облупленную, и жителей тоже. Может быть полезен». – «Очень хорошо. Но сначала я всё-таки навещу Капустину…»

Мимо нашего столика прошёл отужинавший коммивояжёр Майер. Остановился. Посмотрел искоса.

— Добрый вечер, Виктор Петрович, – сказал мне, одновременно кивая Алексею.

— Добрый вечер, – сдержанно произнёс я. Приглашать Майера присесть не было никакого желания.

Словно почувствовав, немец пошёл дальше, но вдруг пошатнулся и, чтобы не упасть, опёрся правой рукой о столик. Не успел я глазом моргнуть, как подскочил невысокий плотный официант со срединным пробором в чёрных волосах. Затараторил тенорком:

— Что случилось, ваше благородие? Головка закружилась? Так вы присядьте, а я сейчас мигом насчёт доктора распоряжусь, моргнуть не успеете…

При этом чернявый официант заботливо поддерживал немца под руку.

— Не беспокойтесь, любезный, – сказал Майер с натужной улыбкой. – Со мной всё в порядке. Просто зацепился ногой о ножку стула. Прошу извинить мою неуклюжесть, господа.

Пошёл к выходу. Проводив его взглядом, Алексей сказал тихо:

— Он какую-то записку подбросил, Виктор Петрович.

— Вижу, – произнёс я так же тихо.