Книга Тени над «русским Чикаго», страница 162 – Александр Домовец

М-да… Оперился Афонин. Учит меня азам конспирации.

— Да, Виктор Петрович, тут ещё одно дело, – неожиданно сказал Алексей несколько смущённо.

— Да говорите уже, – буркнул я. – После всего, что сказано, делом больше, делом меньше…

— Ну, словом, пока собирали сведения о вас, вспомнил я, что там, в Царицыне, вы увлеклись Юлией Репиной и между вами даже случился роман, – заговорил Алексей и тут же поправился: – То есть, это я предполагаю, что был роман.

Я откинулся на спинку стула и смерил Алексея взглядом.

— Та-а-к…

Мгновенно вспомнилось: тогда, в Царицыне, вернувшись от Юлии на рассвете, столкнулся я у входа в «Столичные номера» с Алексеем. Меня не было всю ночь, и верный сотоварищ встревожился. Афонин знал, что я отправился ужинать к Репиным. А мой счастливый и одуревший вид подсказал всё остальное. Не один я, оказывается, умею дедуктировать…

— Короче говоря, решили навести справки – где она, что с ней, – продолжал Алексей. – Может быть, что-то знает о вас. Выяснилось, что она… вы только не падайте… во Франции.

Я не упал. Напротив, я поднялся и переспросил чуть ли не шёпотом:

— Где?!

— Во Франции, в Бордо, – пояснил Алексей, глядя снизу вверх. – И уже давно. Я подумал, что вам, наверно, хотелось бы знать, как Юлии Васильевне живётся-можется. Наш сотрудник навестил её, сказавшись вашим двоюродным братом. Мол, находится во Франции в командировке, и Виктор просил по возможности передать привет, сказать, что помнит… Словом, сплёл целую историю. И пообещал после возвращения в Россию передать вам от неё весточку.

— Говорите, говорите!

— Да что говорить? Лучше прочитайте.

С этими словами Алексей положил на стол плотный конверт. Поднявшись, крепко сжал мне плечо.

— Я пошёл, Виктор Петрович. Буду ждать вашего звонка. Надеюсь, хорошего.

И пошёл к выходу – высокий, крепкий, широкоплечий. Дорогой ты мой сотоварищ!

Я долго смотрел на конверт, не решаясь вскрыть. Потом всё-таки вскрыл, хотя и с трудом – настолько тряслись пальцы. Достал несколько листков бумаги и приложенную фотографию. На ней была улыбающаяся Юлия и светловолосая маленькая девочка, прижавшаяся к ней головой. За минувшие годы Юлия повзрослела и стала ещё красивее. А девочка… Она была похожа на Юлию так, что никаких сомнений не возникало – её дочь. Но в то же время она мне напоминала кого-то ещё. И когда наконец я сообразил, кого именно, на глазах сами собой выступили слёзы.

С трудом оторвавшись от фотографии, взял письмо.

«Дорогой Виктор! Твой двоюродный брат любезно навестил меня и обещал передать это письмо. У меня и Машеньки всё хорошо. Мы живём в Бордо. Здесь Машенька и родилась. Было это 8 апреля 1915 года…»

В апреле пятнадцатого года… Через девять месяцев после нашей единственной ночи!

Дальше Юлия рассказала, каким образом очутилась во Франции.

Спустя короткое время после моего отъезда из Царицына Юлия почувствовала, что беременна. Волей-неволей пришлось признаться братьям. Гнев купцов был неописуем, а как иначе? Беременность незамужней женщины по меркам провинциального Царицына считался позором вселенского масштаба, несмываемым пятном на семейной репутации. При этом делать аборт Юлия категорически отказалась.

Малость успокоившись, братья придумали, как выйти из положения. У них были хорошие торговые связи во французском городе Бордо. Через тамошних агентов они купили большой дом и оформили его на имя сестры. На её же имя положили крупную сумму в «Кредит Националь». В сопровождении тётушки Марии Прокофьевны и двух служанок отправили Юлию во Францию. Провинциальный Царицын никогда ничего и не узнал.