Книга Тени над «русским Чикаго», страница 156 – Александр Домовец

— Видите ли, я не хочу вас топить в черте города, – пояснил Соколов. – Лютая перестраховка, само собой, но тем не менее. Сейчас Франц заведёт мотор, мы спустимся на несколько километров вниз по течению и уже там с вами простимся. А пока суд да дело…

Он принялся выкладывать из саквояжа камни, вытащил и сложенный мешок из грубой дерюги. Что не саван, то не саван… Я вяло подумал, что будь Соколов немного ближе, можно было бы сбить его связанными ногами. Толку, разумеется, никакого, но хоть отвести напоследок душу. Впрочем, Соколов это понимал не хуже меня и держался поодаль.

Вдруг он поднял голову и прислушался. Я тоже навострил уши. Сверху сквозь плеск волн донёсся какой-то звук – нечто вроде придушенного выкрика. И вновь стало тихо.

— Какого чёрта! – сказал Соколов, прислушиваясь. Громко крикнул: – Что там у тебя, Франц?

Ответа не последовало.

Соколов вытащил из-за пояса пистолет и кошачьей походкой пошёл к лестнице. Глядя в проём люка, начал медленно, по шажочку, подниматься наверх.

Неожиданно в воздухе мелькнула чья-то нога. Некто, стоявший на палубе, резким ударом сверху выбил пистолет из руки Соколова. Затем незнакомец пяткой в грудь сшиб экс-дознавателя с лестницы, и тот с болезненным возгласом покатился по ковру, попутно стукнувшись головой о ножку стула. Замер.

У меня возникло ощущение, что казнь откладывается, а то и отменяется вовсе. Я шумно выдохнул и потряс головой. Ну, коли так, поживём ещё. Но до чего же странно. Неужели в Париже нашёлся хоть один человек, решивший за меня заступиться? Кто он? Зачем я ему нужен?

Между тем незнакомец осторожно спустился в трюм. Мельком взглянув на лежащего Соколова, подошёл ко мне. Наклонился.

— Силы небесные! – пробормотал я.

Алёша это был. Алёша-Попович! Он же Алексей Афонин – сотоварищ по Царицыну и вообще. Всё такой же высокий, широкоплечий, мощный. И всё же изменился, изменился… От носа к губам пролегли жёсткие складки, виски словно подёрнулись инеем, а лицо, утратив обычное добродушие, стало суховато-сдержанным.

Достав перочинный нож, Алексей в два счёта разрезал на мне верёвки.

— Не ждали, Виктор Петрович? – спросил с улыбкой.

— Да я уж вообще ничего не ждал, – растерянно признался я, растирая руки и ноги. – Через полчаса обещали утопить – вот и всё ожидание…

Я показал на разбросанные камни и мешок.

— Знаю, знаю, – деловито сказал Алексей. – Люк трюма-то был откинут, я часть разговора и подслушал. Перебрался на баржу по трапу и подслушал. Потом, когда этот Франц поднялся наверх, свернул ему шею. А тут и Соколов лезет. Ну, я и его приласкал.

— Господи, Алексей, до чего же я вам рад! – сказал я, крепко стискивая сильную руку сотоварища. – Спасли меня, и вообще… Но каким образом вы здесь оказались? Словно джинн из бутылки, ей-богу!

Алексей почесал в затылке.

— Как бы это попроще… Я здесь не случайно. Следил я за вами, Виктор Петрович.

— Следили? Зачем?

— Это разговор не на пять минут, – сказал Алексей решительно. – Давайте поступим так. Сейчас уходим. Вы садитесь в свою машину, едете в гараж или куда вам надо. У меня тоже машина – оставил поодаль. В семь часов вечера встречаемся в кафе «Ротонда» в квартале Монпарнас. Знаете такое?

— Знаю, Алексей. Я же таксист.

— Отлично! Есть разговор, Виктор Петрович. И поверьте – важный.