Книга Тайный ликвидатор, страница 115 – Валерий Шарапов

Андрей вышел покурить на крыльцо. Несколько минут назад он разговаривал с Броницким. Юрий Алексеевич тоже делал вид, что его ничего не гложет. Дмитрий Поляков по-прежнему был здесь. Он стоял недалеко от арки, рядом с окнами архива, смотрел в их мутные стекла. Ему было тяжело стоять на ногах, он часто менял позы, но это не помогало. Согбенная несуразная фигура инвалида привлекала внимание – проходящие мимо сотрудники озирались. Но никто не подходил, ничего не спрашивал. Некрасов тоже не подошел – несколько раз порывался, но так и не решился. У него не было нужных слов для этого человека. А разводить сопли… это пусть другие разводят.

У Дмитрия Сергеевича больше не осталось сил, он тяжело вздохнул, повернулся и заковылял в арку. Прошел через нее и пропал из поля зрения.

Едва он скрылся, отворилась дверь, и из горотдела вышел Сумин. Видимо, стоял у окна в вестибюле, ждал, пока удалится Поляков.

— Ага, вы здесь, товарищ Некрасов, – констатировал он. – Ну что ж, на ловца, как говорится… Можно вас поздравить, дело закрыто? Вы оказались не настолько безнадежны, как представлялись. Надеюсь, дальше без глупостей и уймете наконец своего Сиротина, пока он вас всех не потопил?

Андрей молчал. Неужели так никогда и не врежет этому типу в ухо?

— Молчите – значит, соглашаетесь, – констатировал Сумин. – Смотрите, мы можем пересмотреть нашу договоренность, и Дмитрий Поляков окажется вовлеченным в этот заговор. Вам же этого не хочется? Убийца пойман – настоящий, заметьте, убийца. Сообщница также изобличена – вы же не станете утверждать, что гражданка Полякова непричастна? Ее мужа посадили справедливо – нечего было агитировать против советской власти. Потерпевшие – герои, до последнего выполнили свой долг и погибли от рук подонка, который решил отомстить за заслуженную посадку Полякова. Смотрите, ничего не перепутайте. Не стану напоминать об ответственности за отклонение от этой версии. Удачного вечера, товарищ Некрасов.

Он собрался, было, протянуть руку, но передумал – догадался, что Некрасов ее не пожмет. Распахнул тяжелую дверь и растворился в здании.

В отделе в этот час собрались все, даже Пантелей приковылял с перебинтованной рукой. «Парень из песочницы» был бледен, но держался молодцом. Говорить ему не хотелось, как и всем остальным. Сиротин по традиции смотрел волком. Ветлужный и Светлана прятали глаза. Ком застрял в горле – и, похоже, не только у него. Атмосфера угнетала.

— Да, – пошевелился Пантелей. – Забавная новость. Я теперь особенно не ходок, зато голова заработала лучше. Позвонил в комиссию по трудовым кадрам горисполкома – к ним, оказывается, стекаются сведения обо всех командировочных. Почему я этого раньше не сделал? И не подсказал никто… В общем, был такой командировочный – Юрий Михайлович Никифоров. Прибыл на комбинат «Красный рудокоп» – это в Зареченском, я как раз туда еще не добрался. Проживал на Малютинских дачах за Сухим Логом – я туда тоже не добрался… Покинул наш город через два дня после того, как мы его опрашивали, отбыл в свою родную Читу… Обычный командировочный, вполне добропорядочный человек…

Новость была забавная, но не хотелось даже ухмыляться.

— Хорошо, Пантелей, спасибо, – вздохнул Андрей. – Ты, вообще, чего приперся? Иди лечись, и дай тебе бог здоровья.