Онлайн книга «Тайный ликвидатор»
|
— Что? — Ничего, командир, – пожал плечами оперативник. – Все спросить хочу и не решаюсь… У вас со Светкой что-то было? — Нет. Не твое дело, – огрызнулся Некрасов. Все присутствующие дружно задумались: все-таки нет или это не их собачье дело? Светлана перезвонила ровно через сутки. Андрей словно чувствовал, что это она, схватил трубку. — Таймыр на связи, – пошутила она. – Как там у вас – тепло, солнечно? А у нас на Колыме опять дожди и непролазная грязь… Слушай, Андрей Николаевич, вот что удалось выяснить. Все 15 лет Поляков безвылазно просидел на этой зоне – с октября 38-го по январь 54-го. Работал на лесозаготовках, пока здоровье позволяло, потом какое-то время изображал из себя портняжку, а когда совсем худо стало, начальство перевело его в библиотеку при колонии. Житье у политических было совместное с блатными, а это, сам понимаешь, не сахар. Первый год летал как птичка: то принеси, это подай – издевались над ним, не без этого. Никакая охрана не уследит – даже из самых порядочных. А тут порядочных еще поискать надо… Потом он как-то незаметно сошелся с заключенным из блатной среды. Тот вроде и блатной, но держался особняком, сам по себе. Какая-то сложная персоналия – вроде и блатной, но с философией. Ветренко Николай Фомич – о чем-то говорит? — Абсолютно ни о чем. — Вот и мне аналогично. Чем-то зацепил этого персонажа Поляков, стали вместе время проводить – в задушевных беседах, имею в виду. Постоянно были вместе, постоянно общались. Вот скажи, Андрей Николаевич, что общего между вором и вузовским преподавателем философии? — Ничего. Разве что философия… Светлана засмеялась: — Ответ принимается. В этом, возможно, и суть. Зэки, конечно, слышали обрывки их бесед, но мало что понимали. Была там и философия, рассказывали друг дружке о себе, Поляков пересказывал содержание каких-то книг, высказывал свое мнение о прочитанном. Вот скажи, обычному зэку это надо? А Ветренко оказался вдруг необычным. До того как с Поляковым сошелся, мрачнее тучи ходил, бывало, что и своих поколачивал – персонаж вообще лютый был, с такой, знаешь ли, убийственной биографией. Всегда угрюмый, молчаливый. Впоследствии многие отмечали, что этот фигурант другим стал, человечнее, что ли. Зэки в философии не сильны, и словарный запас у них ограничен, так что не всегда понятно, что хотят сказать. Поначалу они усмехались – мол, блатной с интеллигентом спелся. Ветренко в долгу не остался, пару морд расквасил, одному шею сломал – тот потом полгода головой повернуть не мог. Вот как ты после кирпича по голове… Извини. В общем, понял народ, больше не лезли, Полякова не гнобили, не обижали – попробовали бы только. Эти двое сидели в углу в свободное время, тихо общались. Не знаю, можно ли это назвать дружбой или чем-то еще… Один из местных выживших политических – тоже, кстати, преподаватель, только сопромата, – мне такую штуку сказал: мол, отношения их были как учителя и почитающего его ученика. — Да уж, зэк многому научит, – проворчал Некрасов. — Ты не понял, Андрей Николаевич. В роли учителя выступал Поляков. — Ерунда, – фыркнул Некрасов. — А теперь самое интересное. Извини, что напоследок. Это я так, для пущего драматизма. – Голос Светланы торжественно зазвенел – это чувствовалось даже сквозь частокол помех. – Блатная кличка у нашего Ветренко… Сам догадаешься? |