Книга Чужой жетон. Мент из Южного Централа, страница 59 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Я посмотрел в листок. Энрике Моралес, двадцать шесть лет, родился в Мехико, в возрасте двух лет его привезли в Лос-Анджелес родители, проживает на Пятьдесят Седьмой Восточной. Память подсказала, что это район Суреньос — Флоренция 13. Я видел что-то такое на одной из досок в отделе CRASH.

Ранее дважды задерживался: вандализм и хранение марихуаны. Наверное теги своей банды оставлял где-то, и курил травку. Но отделался оба раза исправительными работами. Нигде не работает, ничего такого не делает.

Я включил диктофон, лежавший на столе и заговорил:

— Допрос проводит детектив Майкл Соко…

Что там еще положено? Назвал номер жетона, номер участка, дату и время. Потом проговорил:

— Допрашиваемый — Энрике Моралес. Мистер Моралес, прежде чем мы начнем, я обязан разъяснить вам ваши права. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, он будет назначен вам государством, — подумал еще немного и спросил. — Вы понимаете свои права?

— Да, — ответил он и криво усмехнулся.

— Вы желаете воспользоваться правом на адвоката?

Он помедлил секунду, покачал головой и сказал:

— Нет. Пока нет.

Понятно. И память подсказывает, что это нормально — опытные задержанные часто отказываются от адвоката на первом допросе, чтобы сперва разобраться, что именно им шьют. Если дело серьезное, то просят адвоката. И мне сейчас это на руку.

— Хорошо, — кивнул я. Я ведь действительно так считал. — Энрике, вы задержаны сегодня на месте проведения незаконных собачьих боев. Это уголовное преступление согласно разделу 597-а Уголовного кодекса Калифорнии. Вам грозит до трех лет лишения свободы и штраф до пятидесяти тысяч долларов.

— Я просто смотрел, — ответил он. — Я не организатор.

— Присутствие на собачьих боях — это тоже правонарушение, — ответил я. — Раздел 597-б. С учетом вашего условного срока вы с большой долей вероятности отправитесь в тюрьму. Как минимум на год.

Моралес пожал плечами, его это не особо впечатлило. Я задал еще несколько вопросов: откуда он узнал про бои, кто его пригласил, кто организатор, делали ли ставки и тому подобное. Но особо не усердствовал, мне это, в общем-то, без интереса. А когда решил, что клиент готов, выключил диктофон, и сказал:

— Энрике, ладно, давай начистоту, согласен? Собачьи бои мне до одного места, я — детектив по угонам, а не защитник животных. Расскажи мне про машины.

Я заметил, как в его глазах что-то мелькнуло. На долю секунды он потерял самообладание, он явно не ожидал этого вопроса.

— Какие машины? — спросил он.

— Дорогие, — ответил я. — Новые дорогие машины — «Порше», «Ламборгини», «Мерседесы». «Ягуары», в конце-концов. Которые угоняют по всему городу, а потом они случайно мелькают тут, в Южном Централе.

— Я не знаю о чем ты говоришь, детектив, — он покачал головой.

— Знаешь, — я улыбнулся. — У тебя набита цифра тринадцать на предплечье, три точки на руке и вон еще на шее татуировка. Мы оба знаем, что ты из Суреньос. И не говори мне, что ты просто бродишь по улице и рисуешь теги. Ла Эме не будет терпеть у себя бездельников.

Он даже не моргнул.

— Да, у меня татуировка, и что? Это не преступление. У половины парней в моем районе такие же.