Книга Чужой жетон. Мент из Южного Централа, страница 19 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Кстати, именно в этом и заключалась ближайшая текущая цель — черный «Форд» нес меня в сторону моего рабочего места — 77-го полицейского участка. Он был так назван в честь улицы, на которой расположен, и, как по мне, это было странно — как будто где-то есть еще 76 участков.

И с каждой минутой идея ехать туда казалась мне все менее привлекательной. Несмотря на то, что время едва перевалило за три часа дня, устал я страшно. Голова с каждой минутой болела все сильнее, общее состояние было где-то между сильнейшим похмельем, гриппом с температурой под сорок, и попаданием под асфальтоукладчик. Пока события развивались стремительно, все это еще получалось как-то игнорировать, но теперь, как только я немного расслабился, это стало решительно невозможно. Что было особенно мерзко, так это то, что у меня дрожали руки, причем не только правая, по которой пришелся удар баллонника, но и левая, здоровая. Выглядел я из-за этого как запойный алкоголик. Хотя почему «как»? Память Соколова заботливо подсказала, что он вышел из двухдневного запоя буквально три дня назад. Неужели мне до сих пор аукались его последствия?

Хотелось то ли блевануть, то ли застрелиться из дробовика. Но вместо этого придется идти и рассказывать начальству правдоподобную версию того, почему я пропустил брифинг, что со мной случилось, и почему меня не следовало немедленно разжаловать в патрульные. Отражать произошедшее со мной вчера в рапорте было нельзя, а вот лейтенанту придется покаяться. Потому что лучше быть в его глазах инициативным неудачником, нарушившим правила, чем пропойцей, которому в пьяном угаре проломили голову — а именно последняя версия наверняка будет сразу взята за рабочую.

А еще было мерзкое ощущение нехватки чего-то. Как будто организм отчаянно что-то требовал от меня, но я не мог понять, чего именно. Чувство было незнакомым. И лишь покопавшись поглубже в памяти Соколова до меня дошло — да я же хочу курить.

Еще этого мне не хватало. Несмотря на нервную работу, в своей прошлой жизни я всячески избегал этой вредной привычки и относился к ней гораздо хуже, чем к алкоголю.

Дело, вероятно, было в том, что в моем детстве в семье курили вообще все. Поэтому куда бы я ни зашел: на кухню, в ванную, на балкон и даже на лестничную площадку — везде стояли пепельницы и пахло куревом. А на белом кафеле в ванной был характерный едва заметный рыжий налет, который не смывался водой. Зато, если плеснуть на ватку одеколоном и провести по стене, ватка мгновенно становилось желтой. Глядя на все это, я неосознанно и на всю жизнь выработал в себе ненависть к запаху табачного дыма.

Поэтому теперь телу Соколова придется терпеть — потакать ему в этом пагубном желании я не собирался. Психологическое привыкание к никотину куда сильнее физического, поэтому буквально через две-три недели от потребности в сигаретах не должно остаться и следа.

За этими размышлениями я не заметил, как Билл взял правее и съехал со скоростного шоссе, пару раз круто повернул, прокладывая маршрут через все ту же одноэтажную застройку, и остановился на обочине напротив двухэтажного здания, облицованного штукатуркой песочного цвета. Над неожиданно красивой входной группой, украшенной колоннами и высоким остеклением, красовалась крупная, заметная издалека надпись: «Полицейский участок 77-й улицы».