Книга Город падших ангелов, страница 88 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

А там останется только арестовать Гольдберга. Расследование продолжится, но у нас уже железные доказательства. А там дороемся до «Камелота», плюс найдутся жертвы. Короче, сядет этот ублюдок на пожизненное, не иначе. И никакие деньги и адвокаты ему не помогут.

Я приехал без четверти семь и увидел, что на парковке стоит «Порше» Касселса. Он домой не ездил, что ли? Или как?

Я вошел в кабинет и увидел его, причем мой напарник был мрачный, как сама смерть, иначе и не скажешь.

— Что случилось, Ник? — спросил я. Сразу было понятно, что что-то не так.

— Крауза выпустили, — ответил он.

Я посмотрел на него неверящими глазами. То есть у нас были железные доказательства, мы сами видели то, что произошло, а его теперь взяли и выпустили?

Как?

— Как, мать твою? — спросил я.

— Мне позвонил дежурный, поэтому я и приехал, — ответил Ник. — Ночью приехал адвокат, добился срочного слушания по залогу, я сам не знаю как, но его назначили на четыре часа утра. Судья назначил залог в миллион долларов. Внесли сразу же, через поверенного, и Крауза отпустили под домашний арест. Там еще справка была, что у него с сердцем плохо, и ему нельзя в тюрьме оставаться.

— Справка, — проговорил я и громко выругался по-русски, так, что двое припозднившихся детективов посмотрели на меня. — Миллион долларов, мать их? Они серьезно?

— Для Гольдберга это так, мелочь на размен, — сказал Касселс мрачно. — Но в общем-то…

Я выматерился еще раз, посмотрел на него и сказал:

— Показания ведь в силе остаются, так? У нас достаточно доказательств.

— Нет, — ответил Касселс.

— Как нет? — не понял я. Он ведь раскололся, добровольно.

— Есть еще кое-что. Адвокаты уже утром подали ходатайство об исключении показаний из дела. И его одобрят, это почти сто процентов.

— А на каком основании? — не понял я.

— Ты сломал ему руку при задержании.

Ну да, было. Сломал. Но ведь не просто так.

— Он пытался задушить девушку, — сказал я.

— Это никто не оспаривает, — кивнул Касселс. — Обвинения в покушении на убийство в силе, тут он не отмажется никак, потому что сделал это на глазах двоих офицеров. Но только вот они как-то скооперировались, и теперь он говорит, что после того, как на него надели наручники, ты продолжил применять силу.

— В смысле?

— Ты его пнул, помнишь? — спросил Касселс и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Этого достаточно.

Ну да, пнул, после того как обыскал. Со злости. И я сделал это, когда он был уже в наручниках. То есть я применил силу к задержанному, который был уже обездвижен.

Черт. Да как они тут хоть каких-то преступников сажают с такими законами? Человек признался в участии в чертовой куче случаев изнасилования, сам, добровольно. И теперь это исключают из дела, просто потому что я не сдержался и пнул его.

Нет, какая бы ни была в России система правосудия, она мне нравилась больше.

— Он заявил адвокатам, что давление продолжалось и во время допроса, что показания даны под принуждением. Так что ходатайство будут рассматривать уже через пару часов.

Я не выдержал, отошел от стола и подошел к окну. Посмотрел на парковку. Захотелось закурить, очень сильно, настолько это меня потрясло.

Этот ублюдок Гольдберг ведь был у меня в руках. Самая малость оставалась. А теперь вот так вот — он просто ускользает, воспользовавшись лазейкой в законе. Случайно сломанная рука, один пинок — и все, показания недействительны.