Книга Город падших ангелов, страница 87 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Мы с Ником потратили еще два часа на оформление документов и перепечатывание показаний из рукописного формата, но в итоге к половине четвертого утра у нас было готово полноценное дело, которое завтра можно будет показать Левандовски. А дальше — в суд, за ордером на арест звездного ублюдка.

Честно говоря, я уже не мог дождаться момента, когда смогу защелкнуть наручники на руках этой твари. Надо же, сам не заметил, как громкое дело, на котором я рассчитывал сделать себе имя и добиться повышения, превратилось для меня практически в личную месть. С одной стороны, это плохо — эмоции мешают мыслить трезво. А с другой — разве сунулся бы я в настолько опасное мероприятие, если бы мое честолюбие не было подкреплено личной мотивацией? Не знаю. Так что будем считать, что все получилось так, как должно было получиться.

Мы с Ником вышли из участка, тепло распрощались и поехали по домам. Спать оставалось всего-ничего, но каждого из нас грело чувство выполненного долга.

Когда я зашел в трейлер, Роуз не спала. Сидела на диване в темноте и смотрела в окно. Не знаю, ждала ли она меня, или просто не смогла уснуть после пережитого сегодня ужаса.

— Ну как? — спросила она, когда я зашел и разулся, не включая свет.

— Ему конец, — ответил я, потрясая рукописным «талмудом» с допроса Крауза, который зачем-то забрал с собой после того, как мы перенесли все в печатный вид.

Как трофей, наверное.

— Скоро все закончится. Крауз раскололся и сдал абсолютно все — насилие, наркотики, проституцию. Вообще все. В ближайшие дни я получу ордер и закрою Гольдберга в клетку. А потом его, скорее всего, ждет пожизненное.

Из девушки словно стержень вынули — она внезапно выдохнула и как-то ссутулилась. Я не видел ее лица в темноте, но услышал, как она тихо всхлипнула.

— Спасибо… — прошептала она. — Спасибо, Майк. Прости, что не верила в тебя. Прости, что не написала заявление. Я думала, такого как он невозможно прижать. Но… у тебя правда получилось?

— Да. У меня есть признательные показания начальника его службы безопасности. Когда Гольдберга закроют в изоляторе, я оповещу прессу и найду других потерпевших. Это дело будет таким громким, что никакие деньги не помогут его замять. Уже с утра я дам этим показаниям ход и, думаю, меня в тот же день пошлют за ордером на арест Гольдберга.

— Спасибо… — еще раз повторила Роуз и легла на диван, накрывшись одеялом.

— Не за что. Ты мне здорово помогла, это и твоя заслуга тоже, — сказал я, вытягиваясь на своем коврике. — А теперь спать, завтра трудный день.

В действительности трудный. Но все же самое главное уже было сделано сегодня. Дальше — дело техники.

Спал я часа два, будильник поставил на шесть утра, но проснулся в половине шестого сам — кошмары снились. Когда проснулся, осмотрелся, убедившись, что Роуз спит на диване, повернувшись к стене, и с ней все хорошо. Хотя как сказать, с учетом того, что ее вчера чуть не задушили.

Поднялся, решил не завтракать, чтобы не будить ее — до обеда подожду или по дороге чего-нибудь перехвачу. Тем не менее, умылся, потом оделся. Покормил Владимира и Рэмбо — они без еды не потерпят — вышел и поехал в участок.

Несмотря на кошмары и ранний подъем, настроение было просто прекрасным. Самое трудное была позади, и теперь нужно довести дело до конца. Документы для Левандовски готовы, он с утра посмотрит все, однозначно одобрит, и пойдем за ордером.