Книга Город падших ангелов, страница 109 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

Я торопливо огляделся вокруг и, не увидев ничего полезного, быстрым шагом двинулся обратно на кухню. Если это сделали люди Гольдберга, а сомнений в этом у меня не было никаких, то улик я здесь не найду точно. А вот оставить их могу запросто — не знаю, как сейчас с этим обстоят дела, но в мое время опытный криминалист мог найти отпечаток пальца, потожировой след или волос в самых неожиданных местах. А я ни хрена не мастер заметать следы, поэтому валить отсюда нужно немедленно.

Вызывать полицию нельзя, иначе станет ясно, что я нарушил судебный запрет. И об этом узнает не только судья, но и Гольдберг. И тогда мне будет плохо. Я наскоро схватил со стола белую тканевую салфетку, подумал о том, чего мог тут коснуться. В доме — ничего, я даже в окно залезал, держа в руках пистолет, а раму отодвигал локтем. Разве что шторы, но с нее отпечатки не снять.

Быстро вылез из окна, все так же не касаясь ничего руками и стараясь не трясти башкой, чтобы с нее не падали волосы. Закрыл за собой створку, все так же толкнув ее локтем, и быстро пошел ко входной двери — я брался за ручку. Тщательно протер ее, убрал салфетку в карман и вышел с территории. Вернулся на Элеанор-авеню и быстро пошел прочь от дома Крауза.

Нужно было линять из Голливуда, и как можно быстрее. Небо на востоке начало едва заметно светлеть. Дошел до «Шеветта», завел его и поехал в сторону Карсона. Вроде бы никто меня не видел.

Вот ведь дерьмо. Мало того, что главный свидетель мертв, так ведь я сейчас на полном серьезе рисковал получить не только наказание за нарушение судебного запрета, но и обвинение в убийстве — факт визита есть, мотив тоже.

Благо в пятницу и субботу я почти все время был в участке и на виду — у меня есть алиби на большую часть обоих дней. С другой стороны — я ведь уезжал провожать Роуз, прямо с работы. Вот холера.

Оставалось надеяться, что при обыске помещения криминалисты не найдут ничего, что могло бы вывести их на меня. Правда и в то, что они найдут что-то, что выведет их на Гольдберга, я тоже не особо верил. Если уж его люди решили инсценировать самоубийство, то вряд ли оставили полиции подарки в виде улик.

Надеюсь, они хотя бы за мной во время визита в дом не следили. Хвост на пустой дороге я бы заметил сразу, а вот если они выставили наблюдение за домом откуда-нибудь из окрестных строений…

Еще было очень обидно, что не удалось обыскать дом, но это, очевидно, было плохой идеей — я бы обязательно где-нибудь да наследил. Хотя бы теми же волосами — на мне ведь никакого головного убора не было.

Да и с моим везением нельзя было исключать вероятность того, что прямо во время обыска нагрянет проверка условий домашнего ареста. И тогда объяснить мое нахождение в доме с трупом того, к кому я не имею права подходить на сто ярдов, было бы крайне проблематично.

На дорогах стало появляться все больше машин, а сумерки редели с каждой минутой — солнце вот-вот должно было показаться из-за горизонта. Я приехал в трейлерный парк как раз с рассветом — обратный путь занял чуть больше времени.

Меня слегка потряхивало. Всю дорогу мозг судорожно думал, где еще я мог наследить. Но прогнав в голове все свои действия на несколько раз, я убедился, что все должно быть нормально. Но оставалось еще одно дело.