Книга Мемуары мавра, страница 34 – Лайла Лалами

Я дал отцу ответ, подобающий послушному сыну.

— Отец, – сказал я. – Я буду делать то, что ты сочтешь наилучшим.

— Но ответь мне, сын мой, чем ты хочешь заниматься?

Его взгляд смягчился, и я, ободренный добротой в его глазах, сумел сказать ему:

— Отец, я хочу быть купцом.

— Купцом?

Если бы я сказал, что хочу стать прислужником в хаммаме или уличным музыкантом, он и то не выглядел бы таким удивленным. Он смотрел на меня, не в силах проронить ни слова. Старшие учат нас: если уж суждено утонуть, то пусть это будет глубокий колодец, а не мелкая лужа. Поэтому я продолжил:

— Отец, мне всегда нравилось на базаре. Мне нравится, как торговцы уговаривают покупателей купить товар, рассказывая небылицы, как они убеждают людей купить то, что они даже не считали нужным. А потом – предложение, торг, решение, все, что сопутствует сделке. Вот что мне понравилось бы делать.

— Сын мой, – сказал он. – Жизнь нотариуса благородна. Ты исполняешь закон, который Аллах и Его Посланник даровали нам, и служишь жителям своего города. Это честный заработок, достаточный, чтобы содержать дом.

— Прекрасное занятие, – ответил я.

— Но ты не хочешь быть нотариусом?

— Нет.

— Тогда почему бы тебе не пойти к дядям в столярную мастерскую?

— Я не имею склонности к столярному делу, отец.

В тот день отец долго беседовал со мной. Он убеждал меня стать нотариусом или столяром, говорил, что закон – работа для ума, а столярное дело – работа для рук, в то время как торговля – ни то ни другое. Он предупреждал, что торговля откроет двери алчности, а алчность – бесцеремонная гостья, и с ней приходят все ее злые родичи. Он предлагал мне подумать над родом занятий, к которому семья сможет меня как следует подготовить и который окажет моим родным честь. Но как глухой не слышит предупреждения о приближающейся повозке, так и я не внял его призывам. А у него, видимо, не было больше сил меня убеждать.

— Я пытался вразумить тебя, – сказал он. – Но не смог.

И мой отец попросил своего друга, нотариуса, часто работавшего со знаменитым семейством аль-Диб, представить меня им. Сыновья аль-Диба были самыми удачливыми купцами в городе. Они были потомками беженцев из Португалии и поэтому хорошо знали язык и обычаи этой страны. Они держали товары, купленные у христиан, и продавали их в регионе Дуккала, а купленное у мусульман продавали христианским торговцам. Таким образом пшеница и ячмень, выращенные в Дуккале, отправлялись в Португалию, а Аземмур получал стекло, хлопок и оружие.

В последующие несколько лет я узнал, как сохранять воск от жары и нарезать его, как отличать английское полотно от фламандского, как перевозить стекло из одного конца города в другой, чтобы не разбить, как выбирать ткани, которые купят в Португалии или Испании, как чистить оружие от порохового нагара, чтобы оно выглядело как новое, и, самое главное, как получать наилучшую цену за любой товар, которым торгуешь. Я многому научился за время ученичества и в конце концов стал доверенным партнером аль-Дибов, получая комиссии, которые принесли мне богатство. Я заказал камин в самой большой комнате нашего дома, купил дорогие ковры и серебряные сундуки. Я оплатил свадьбу Зейнаб.

Я чувствовал, что моя мечта наконец-то сбылась, что я стал именно таким человеком, каким хотел, – состоятельным и влиятельным, человеком, чьи договоры составляли раболепные нотариусы. Но со временем я поддался магии чисел и соблазну прибыли. Я заботился лишь о цене вещей, пренебрегая их ценностью. Пока удается, мне стало все равно, что продавать, лишь бы продать дороже, – стекло или зерно, воск или оружие. Или, хоть мне и стыдно об этом говорить, учитывая последующую мою судьбу, рабов.