Онлайн книга «Мемуары мавра»
|
* * * В Гвадалахаре нас встретила ужасная гроза. Дождевая вода стекала на единственную дорогу в городе, превратив ее в одну огромную грязную лужу, а мрачные тучи, висевшие в небе, все никак не хотели расходиться. Белые вспышки молний время от времени освещали наше жилище, отчего наступавшая после них темнота становилась еще более зловещей. Временами казалось, что мы очутились посреди темного болота. Вдобавок ко всем моим тревогам, воздух в Гвадалахаре не нравился Ойомасот. Ее все время тошнило, особенно по утрам. — Может быть, ты беременна? – спросил я. Свет из окна падал на ее волосы, придавая им рыжеватый оттенок. Она подняла голову от таза, в котором умывалась, и удивленно посмотрела на меня. Она так привыкла к бездетности, что мысль о беременности даже не пришла ей в голову. Меня ошеломило то, что ребенок, которого мы так долго хотели, выбрал именно этот сложный момент, чтобы возвестить о своем появлении. Я обнял ее и почувствовал, что она дрожит. — Ребенок… – прошептала она. — Наконец-то добрый знак, – ответил я. Но я сдержался и не сказал о том, чего боялся больше всего: что теперь мы рисковали сильнее, чем прежде. Нас со всех сторон окружали люди империи. Нечего было и надеяться одолеть их силой. Здесь требовались другие средства. В городе нас задерживала не только погода. Как новому губернатору Новой Галисии, Коронадо нужно было выслушать жалобы населения Гвадалахары. А жалоб было много: по словам поселенцев, индейцы или вымирали от оспы и краснухи, или сбегали, чтобы присоединиться к восстанию касика по имени Айяпин. Поля оставались невозделанными из-за нехватки рабочих рук. Поселенцы жаловались, что Айяпин сжигает дома и посевы, не давая добрым, приличным людям вроде них ни дня передышки. А еще в городе не было школы, поэтому многие жены хотели вернуться в более цивилизованные места поближе к Теночтитлану. Коронадо пообещал все это изменить. Он заявил, что в провинции больше не будет рабства, что индейцы вскоре вернутся к работе, поселенцам будет дано больше земель и выделены деньги на строительство в Гвадалахаре. И, разумеется, он пообещал, что Айяпин будет пойман и наказан, как положено. — Знайте, – сказал он алькальду в день нашего отъезда, – время людей вроде Гусмана прошло. Есть лучший способ управлять империей. Эту речь Коронадо заготовил еще в столице, и мне казалось, что чем чаще он ее повторял, тем больше сам верил, что империя несла порядок туда, где властвовал хаос, веру туда, где царило идолопоклонство, мир туда, где процветала дикость, и, раз преимущества этого неоспоримы, все это можно было нести мирным путем. Я ждал, пока он закончит разглагольствовать, чтобы можно было уехать из города и отправиться на север. * * * Компостела пришла в упадок. Почти половина домов, стоявших, когда я в прошлый раз был в городе, теперь оказалась заброшена. Людей на улице было совсем немного, и я обратил внимание, что баня, где мне остригли волосы, стояла заколоченной. Я оставил Коронадо в особняке губернатора и повел его заместителей и обоих монахов к казарме. Там я обнаружил пустой флагшток, неохраняемые ворота и пустую караульную будку. Я уже зашел далеко во двор, когда меня заметили часовые: они сидели в тенистой галерее и играли в карты с индейцем. Это оказался Сатосол. |