Книга Мемуары мавра, страница 137 – Лайла Лалами

— Хорошо, – ответил я. – Я поговорю с Кастильо.

Наконец она прижалась ко мне.

* * *

Так и вышло, что мы отправились на запад, через лишенную натоптанных тропинок глушь, полную юкки, диких трав и опунций. Переход был долгий и трудный, и нам всем казалось, что мы заблудились, но посол держался так, будто мы просто шли по мощеной дороге в каком-нибудь городе Барбарии. Посреди, казалось, лишенного любых ориентиров клочка земли он мог остановиться, бросить взгляд на зеленые заросли и резко изменить направление. Спустя какое-то время мы увидели лагерь арбадао. Он был разбит на обширном участке сухой земли без обычной защиты, которую давал полог высоких деревьев. Мне показалось, что этот народ бесстрашен.

Живя на таком удалении от берега, арбадао совсем не ловили рыбу. Вместо этого они охотились на оленей и птиц, а также на копытных зверей, видом напоминавших корову, но имевших рога. Шкурами всех этих животных они пользовались в хозяйстве или торговали со своими союзниками, но арбадао нередко и участвовали в войнах с соседями. В такие времена они славились безжалостностью в битвах – и это еще одна причина, по которой Ойомасот отсоветовала мне отказываться от приглашения.

В вечер нашего прибытия касик Беасет устроил для нас роскошный пир. Перед нами лежали разные виды дичи, нанизанные на деревянные вертела.

— Ешьте! Ешьте! – весело произнес он.

Сам он сидел, скрестив ноги, и время от времени склонял голову набок, чтобы лучше слышать, что его советники шепчут на ухо, а потом улыбался, демонстрируя идеально ровные зубы. По всему его телу были видны шрамы разных размеров и форм – их было больше, чем могли бы вызвать травмы на охоте или падения в лесу. Мне было трудно наслаждаться обильной пищей или даже музыкой и танцами, потому что я не мог точно предугадать, чего от нас ждут.

На следующее утро для нас раскинули особый шатер, достаточно широкий, чтобы вместить всех пациентов, которые захотели бы обратиться к нам. Хотя мы и понимали язык арбадао, он достаточно сильно отличался от тех языков, на которых говорили мы, чтобы при проведении осмотров требовался переводчик. Помочь в этом вызвался шурин Дорантеса, молодой ававаре по имени Сатосол. Теперь мне кажется, что он действовал не только как переводчик – он был привратником, помощником и славословом с природным артистическим даром.

Я попросил шамана арбадао сидеть рядом со мной во время приема пациентов, чтобы можно было разделить с ним мои успехи и смягчить последствия неудач. Поток пациентов начинался рано и продолжался до конца дня. Старик пожаловался на опухшие ноги – я посоветовал ему устраивать для них ванны с соленой водой. Девочка-подросток сказала, что у нее кашель, и я дал ей немного привезенного с собой орехового масла, чтобы она добавляла по несколько капель к каждому приему пищи. Мать принесла ребенка, искусанного насекомыми, и я предложил немного дикого майорана. Весь день Сатосол переводил мои рекомендации. А потом Ойомасот начала излагать их в виде стихов – об этом ее умении я даже и не подозревал. «Если сон тревожен и покоя нет, завари, старушка, свежий страстоцвет». Или: «Чтобы насморк малышу быстро излечить, смоляной травы^[40] отвар дай ему испить». Или: «Если у детишек пучит животы, добавляй в напиток кактуса цветы».