Книга Мемуары мавра, страница 127 – Лайла Лалами

В тот вечер, вернувшись в лагерь, мы узнали, что Дорантеса и Кабеса-де-Ваку, только что пришедших на Опунциевую реку вместе с мариаме, отчитали за то, что они по недомыслию помешали индейским ритуалам. Они захотели сейчас же уйти от мариаме, пока их отношения с племенем не испортились еще больше. Они предложили нам вчетвером снова объединиться и путешествовать вместе.

Но случилось так, что один из мариаме сделал предложение женщине из другого племени. Стороны сговорились о цене невесты, девушку подготовили к свадьбе и уже приготовили пир, когда ее отец запросил дополнительно еще один лук со стрелами. Последовала ссора, которая усугубилась, когда касик мариаме припомнил другому племени старые обиды. Дело дошло до драки, и на следующий день мариаме снялись с места и откочевали дальше вдоль берега реки, забрав с собой Дорантеса и Кабеса-де-Ваку. Если мы собирались уйти вместе, нужно было дождаться следующего сезона.

Прошел целый год, пока наши путешествия снова привели нас на Опунциевую реку, где мы воссоединились с Дорантесом и Кабеса-де-Вакой. Их разногласия с мариаме усилились до такой степени, что уходить нам пришлось под покровом ночи, следуя вдоль реки, петлявшей по зеленой долине. Утром мы встретили группу индейцев-анегадо, которые предупредили нас, что вся местность к югу населена индейцами, которые настолько ненавидят кастильцев, что готовы убивать их без малейших колебаний. Последние несколько лет из Мехико приходили кастильские солдаты, сгоняя индейцев с мест и обращая в рабство. Они так в этом преуспели, что все южные племена научились всегда спасаться бегством или вступать в бой, но никогда им не доверять. Надеясь обойти земли, населенные враждебными племенами, я вместе с тремя компаньонами отправился на запад.

Мы начали страдать от голода почти сразу же после ухода из долины. Вдоль тропы росло множество опунций, но их плоды уже собрали индейцы, кочевавшие в этих местах. Оставались лишь небольшие кучки кожуры, гнившие под кустами, и их запах служил неотразимой приманкой для мух и комаров. Да, мы научились охотиться на оленей и зайцев, находить корни, травы и плоды и отличать съедобные от ядовитых, но у нас не было собственных копий или луков со стрелами, и если бы мы продолжили путь на запад, то могли бы целыми днями не видеть ни рек, ни источников. Чтобы выжить, нужно было найти племя. И поскорее.

Но Аллах умеет строить планы лучше любого человека, и он пожелал, чтобы после полудня на четвертый день мы встретили маленького мальчика, игравшего в одиночестве в глуши. При виде нас он бросился наутек. Должно быть и наши бороды, и необычный цвет кожи напугали его, или, возможно, он слышал истории, распространявшиеся уже какое-то время и становившиеся с каждым пересказом все ужаснее, об острозубых и кровожадных чужаках, которые похищали детей, уходивших слишком далеко от дома.

— Подожди! – закричал я, бросаясь за мальчиком. – Подожди!

Он оглянулся, чтобы рассмотреть меня. У него были миндалевидной формы глаза, а из розовых десен лезли два новых передних зуба – должно быть, ему было лет семь или восемь, хотя для своего возраста он был очень невысокий. По татуировке на его подбородке – синие точки, расположенные треугольником, я догадался, что он из племени ававаре. Это обнадеживало. Я был немного знаком с ававаре – видел их на Опунциевой реке, где они обменивались с игуасе перьями попугаев и шкурами.