Книга Другие американцы, страница 84 – Лайла Лалами

Это все было так неприятно, что я решил просто об этом не думать. Возможно, не стоило придавать особого значения истории с «лендровером». В конце концов, мы ведь с Бейкером старые соседи, и, когда три года назад жуткий шторм разбросал мусор и обломки по всей улице, мы вместе их собирали. Это просто сложный период. К тому же Бейкеру было довольно много лет, а значит, рано или поздно ему придется уйти на пенсию. Нужно не забывать об этом и надеяться на перемены. «Наберись терпения, – говорил я себе, – наберись терпения. Все наладится».

Слушание по поводу официальных обвинений против Андерсона Бейкера должно было состояться ясным майским утром, когда воздух был еще свеж после недавней грозы, а горы вдалеке напоминали гравюру на дереве. Я приехала на слушание в суд, полная лихорадочного возбуждения, которое только усилилось, когда после прохода через металлоискатель меня отвели в сторону, чтобы обыскать. Это происходило каждый раз уже много лет. Неважно, где я оказывалась: в международном аэропорту Сан-Франциско или на спортивной арене в округе Керн, меня всегда отводили в сторону, чтобы дополнительно обыскать. Местный суд не стал исключением. Мама уже прошла эту процедуру и ждала меня на другой стороне.

— Где Сальма? – спросила я ее, когда мы обнялись.

— В клинике.

— Но это ведь так важно. Она не может перенести прием на другое время?

— Не знаю.

— Позвони ей. Сейчас только половина десятого. Если она сразу выйдет, то еще успеет к началу.

Мама заколебалась. Она очень расстроилась из-за нашей ссоры с сестрой на школьном спектакле и, похоже, боялась, что мы и в суде устроим перебранку. Она ничего мне не ответила, а перевела взгляд на экран на стене со списком назначенных к рассмотрению дел.

— Вот, – прочла она, – Бейкер. Зал судебных заседаний М-2.

Когда мы вошли, свободных мест почти не осталось, только на скамьях в последнем ряду. Я подумала, что скамьи в зале суда выглядят странно. Они придавали галерее аристократический вид, но впечатление портил белый сетчатый потолок, который уместней смотрелся бы в торговом складе. В этом ярко освещенном зале без окон стояла жутковатая тишина, несмотря на то что он был полон адвокатов, судебных приставов и зрителей. Судья за столом перебирал бумаги и ждал, когда выведут одного подсудимого и приведут другого.

Старик рядом со мной резко поднял голову, когда мальчика в серой футболке вызвали по обвинению в хранении наркотиков. Мальчик шагнул вперед. Он стоял сгорбившись, с белыми тощими руками, висевшими по бокам, и смотрел вокруг растерянно и испуганно. Ему зачитали обвинения и назначили залог в размере 5000 долларов. Такими было большинство дел в то утро. Травка. Метамфетамин. Иногда героин. Бесконечная война с наркотиками. Я не могла избавиться от ощущения, что убийство отца затеряется под грудой дел, которые явно должны рассматриваться в каком-то другом суде.

Было уже одиннадцать с чем-то, когда Андерсона Бейкера привели наконец в зал суда. Он был таким высоким, метр восемьдесят, что я без труда разглядела его с заднего ряда. В белой льняной рубашке и бежевых брюках он выглядел так, словно провел ночь на свадьбе в Палм-Спрингс и только вернулся, полный сил и довольный жизнью. Он обернулся и оглядел зал, его взгляд остановился на женщине, сидевшей в первом ряду. Миссис Бейкер. Высокая, худощавая, вся будто из острых углов. На коленях у нее спала девочка лет трех-четырех с копной светлых кудряшек. Наверное, внучка. Рядом с миссис Бейкер сидел Эй-Джей, ее сын. Звезда команды по борьбе, популярный парень из моей школы, злобный хулиган. Я вспомнила, что он поступил в какой-то колледж в Ориндже и там и жил. А теперь приехал в суд морально поддержать отца. С другой стороны от Эй-Джея сидела молодая брюнетка, наверное его жена, а в ряду позади нее – двое мужчин средних лет, в которых я узнала рабочих, обслуживающих боулинг.