Книга Другие американцы, страница 65 – Лайла Лалами

Снаружи на парковке остановилась пыльная машина, из которой вышли юноша и девушка в походных куртках и ботинках. Какое-то время они осматривали шины, будто проверяли, не продырявились ли они, а потом вошли в закусочную и прошли к столику, даже не взглянув в мою сторону. Через пару недель весенний сезон закончится, туристы разъедутся, и город вновь вернется в обычное безлюдное состояние. Возможно, тогда мне не нужно будет приходить в ресторан.

А разве когда-нибудь было нужно? Муж купил этот ресторан вопреки моим возражениям и, возможно, из-за наших бесконечных ссор по этому поводу редко просил меня помочь. Я приходила, только если не хватало людей, заболевал кто-нибудь из работников или выдавались перегруженные выходные. Как знать, если бы я больше интересовалась рестораном, то, возможно, была бы рядом с ним в тот вечер, увидела или услышала бы машину и успела бы его предупредить.

Тут я услышала чьи-то шаги и подняла голову. Это был молодой человек в синем медицинском костюме с аккуратно подстриженной бородкой и волосами, собранными в хвост. Вероятно, он работал в медицинском офисе в двух кварталах от ресторана.

— Я видел объявление в газете, – сказал он, протягивая мне счет и деньги. – Глубоко соболезную вам.

— Спасибо, – ответила я.

Мой голос прозвучал как-то странно и незнакомо. Я была не в силах произнести что-то еще, поговорить с этим человеком, как сделал бы муж, спросить, понравилась ли ему еда, как у него дела на работе, поинтересоваться, рад ли он хорошей погоде. На фото в вырезанной из газеты статье, которая висела в рамке на стене, Дрисс стоял у стойки и с улыбкой демонстрировал стопку оладий с черникой и чашку кофе. «Ужин в пустыне», – гласил заголовок. Муж гордился этой статьей; она помогала ему преодолевать периодические огорчения и унижения, неизбежные при работе в ресторане.

— Поймали парня, который это сделал? – спросил клиент.

— Нет, – ответила я и протянула ему сдачу.

— Что ж, надеюсь, что его найдут. Машины носятся с дикой скоростью на этом шоссе, это очень опасно. Нужно поставить светофор или какой-нибудь знак на перекрестке. Может, вы могли бы поднять этот вопрос на следующем заседании городского совета?

Он ждал, что я скажу что-то значимое, организую вокруг смерти мужа кампанию, но личную боль каждый переживает в одиночестве, и мне было бы сложно, даже невозможно, говорить об этом публично, тем более перед незнакомцами на заседании городского совета. Я и раньше замечала эту особенность у американцев – они всегда действуют, им трудно усидеть на месте, ничего не предпринимать и молча переживать неприятные для них эмоции, – поэтому, когда я отрицательно покачала головой, мужчина ушел явно разочарованным; дверь звякнула, закрываясь за ним.

Фиерро ждал меня возле своего дома, одетый в футболку и джинсы; бейсболку с надписью USMC^[34] он надвинул на самые глаза. В машине он включил радио на полную громкость, когда заиграла его любимая «Металлика», – я не жаловался, хотя от истошных якобы бунтарских воплей болела голова. Потом Фиерро разразился тирадой про «Доджерс», продувших несколько матчей подряд, но я только кивал в ответ. Мне очень хотелось помочь другу, чего бы это ни стоило. Я написал по электронной почте Хеку, старому приятелю, который служил с нами в одной роте в Ираке, вспомнив, что тот ходил в группу психологической поддержки в Орегоне и рассказывал, что ему это помогло. Я надеялся, что Фиерро это тоже поможет.