Книга Другие американцы, страница 63 – Лайла Лалами

Но теперь в новом свете предстало не только прошлое отца, но и моя собственная жизнь. На первом курсе в Стэнфорде я играла в джазовом ансамбле, который собирался в подвале церкви в полумиле от кампуса. Однажды, когда я возвращалась с другом-трубачом с репетиции, мы столкнулись неожиданно с одним его приятелем, долговязым юношей с каштановыми волосами и непринужденной улыбкой. Его звали Беккет Берк. Он окончил школу «Гарвард-Уэстлейк», регулярно проводил зимние каникулы в Швейцарии, а весенние – в Коста-Рике и планировал работать в организации, которая занималась контрацепцией и вакцинацией младенцев в Уганде. Одно лишь упоминание этих стран, о которых Беккет вспомнил как будто случайно, делая заказ в перуанском ресторане, куда он повел меня на первом свидании, буквально вскружило мне голову. Когда через пару недель он привел меня к себе и лишил девственности, я не возражала, хотя возразить стоило, ведь секс получился поспешным и неприятным. Мне льстило то, что он проявляет ко мне интерес, я с гордостью стояла рядом с ним на вечеринках, мечтая, что его головокружительная крутизна отразится и на мне. Прижимая руку к моей спине, он представлял меня как «очаровательную Нору Геррауи», и его преувеличенно раскатистое «р» приводило меня в восторг. Что нашел во мне такой утонченный мальчик, ведь он уже четко знал, чем хочет заниматься в жизни, – помощью нуждающимся в развивающихся странах?

Я не могла найти ответа на этот вопрос, поэтому начала выстраивать свою жизнь вокруг него. Беккет не любил поэзию, поэтому я перестала бывать на выступлениях поэтов, хотя раньше ходила на них каждую неделю, зато начала вместе с ним посещать показы новых модных фильмов. По утрам в воскресенье он любил пить кофе и читать «Нью-Йорк таймс», и я тоже подписалась на газету. Иногда днем по воскресеньям, после долгих уговоров, он соглашался пойти со мной прогуляться, но прогулки заканчивались быстро, потому что он постоянно жаловался на погоду: слишком жарко, слишком холодно, слишком дождливо или слишком много насекомых. Когда Беккет начал отменять свидания или назначать их в последнюю минуту, я списывала это на его плотный график. Когда он забывал позвонить, я винила саму себя за то, что такая скучная. И, только увидев его на улице с Маргаритой Семпревиво – он шел, обнимая ее за тонкую талию, – я поняла, что место «очаровательной Норы» заняла «очаровательная Рита».

Конечно, это совершенно обычная история. Люди все время расстаются по самым разным причинам. Но этот обман так сильно подорвал мою способность доверять людям, что новые отношения я завязала только через пятнадцать месяцев. Самир Ханым был не похож на Беккета настолько, насколько это вообще возможно в таком месте, как Стэнфорд. Он вырос в маленьком городке в Огайо, учился в школе с углубленным изучением естественных наук, великолепно сдал выпускные экзамены, но не знал, что такое Пюлиньи-Монраше^[32], где находится Итон и почему спортивные носки не сочетаются со строгими ботинками. Как и я, он выбрал специальность (в его случае – программирование) под давлением матери, которая не смогла воплотить в жизнь свои собственные амбиции и мечты. По-настоящему его интересовала анимация. Эскизы на стенах квартиры, где он жил вместе с двумя другими студентами, могли бы украсить любую художественную выставку – так, во всяком случае, казалось моему неопытному взгляду. Это был тихий, застенчивый парень, который любил проводить субботние вечера за телевизором, если показывали какой-нибудь старый сериал, или в книжном магазине, где он часами разглядывал комиксы.