Книга Другие американцы, страница 44 – Лайла Лалами

Именно это я и чувствовал в тот вечер. Я завидовал всем людям в школьной столовой, которые сидели рядом со мной, потому что они не были свидетелями того наезда на 62-м шоссе. Больше всего на свете я хотел быть таким же ни о чем не ведающим, таким же спокойным, как и они все, потому что понимал, что потерял покой навсегда. После спектакля, когда мы уходили, я оставил программку на стуле. Мне было непросто это сделать, но именно так я и поступил. Я не мог допустить, чтобы Марисела вдруг заметила в списке актеров фамилию старика и начала бы снова упрашивать меня поступить правильно. Она никак не могла понять, что я и так поступил правильно. Ради нас.

Я заехал на парковку судебного изолятора Уэст-Вэлли и просто сидел в джипе, оставив ключи в замке зажигания. В кафе напротив сквозь зарешеченные окна светились лампочки, они словно тоже были под арестом. Двое человек вышли из изолятора и несколько минут болтали, стоя на тротуаре, прежде чем разойтись. Еще можно было развернуться и уехать. Поехать домой, а Фиерро оставить в тюрьме, чтобы он усвоил урок. Никто не осудил бы меня за это. Но что бы я ни думал сейчас, я знал, что просто тяну время, знал, что все равно заглушу двигатель, зайду внутрь и заполню бланки.

Час спустя Фиерро вышел из изолятора. Под глазами у него залегли тени, он был очень бледен, хотя его взгляд остался таким же пронзительным и ясным, как обычно. Из-за скопления нерассмотренных дел он предстал перед судьей, который определил сумму залога, только накануне, поэтому в Уэст-Вэлли ему пришлось провести четыре ночи. У стойки он расписался на бланке, и ему вручили пакет на молнии, где лежали его ключи и бумажник. Если он и удивился, увидев меня, то никак этого не показал. Даже не остановившись, чтобы пожать мне руку, он прошел мимо и вышел через двойные двери на улицу. Там он встал, видимо пытаясь сориентироваться. Было уже далеко за полдень. Две птички гонялись друг за другом в ветвях эвкалипта. Из ресторана через дорогу доносился запах кофе и мяса.

— Поехали отсюда, – сказал он и немного расслабился, только когда мы сели в джип. – Спасибо, что внес залог.

По радио передавали сводку о дорожном движении, но я убавил громкость, чтобы он мог меня слышать.

— Не за что. Но есть одно условие.

— Какое?

— Ты пройдешь лечение.

Фиерро пристегивал ремень безопасности, но в этот момент замер.

— Блин, только не это.

— Не пойдешь?

— Я больше не хочу иметь дело с управлением по делам ветеранов. – Он пристегнул ремень безопасности. – Пять месяцев я ждал от них слуховой аппарат и до сих пор не могу настроить его так, чтобы он нормально работал.

— Управление тут ни при чем. В общественном центре есть группа психологической поддержки для людей, у которых проблемы с управлением гневом. Я узнал о ней от Стрэттона. Его друг ведет эту группу.

— Хочешь, чтобы я пошел на терапию к идиоту-любителю?

— Кретин ты, он не любитель. У него степень магистра, он опытный психолог, и его очень хвалят. Хочешь, я тоже буду ходить?

— Да не буду я сидеть кружком с какими-то придурками, которые стонут и жалуются на свои чувства. Поехали уже, что мы тут торчим?

Я завел машину и выехал со стоянки на улицу. На первом светофоре я достал сигарету. Это была моя третья сигарета за день. Или четвертая. В любом случае это был прогресс. Бросить курить наверняка не сложнее, чем пить. После того как решил, что больше не буду пить, ни разу не сорвался. Я глубоко затянулся, наслаждаясь сигаретой, потому что не сомневался, что на сегодняшний день она последняя. Фиерро открыл окно рядом с собой, чтобы выпустить дым.