Книга Другие американцы, страница 25 – Лайла Лалами

— Они ищут кого-то, кто мог видеть сбившую этого человека машину, – сказала Марисела.

— Я же говорил, я не видел машины.

— Ты сказал, что она была белая.

— Я сказал «кажется, белая», но я не уверен. И даже если бы я видел машину, то все равно не пошел бы в полицию, не хочу рисковать.

Я надеялся, что это остановит мою жену, но ошибся.

— Amor^[14], – сказала она и снова пододвинула ко мне газету, – здесь написано, что можно позвонить анонимно. На горячую линию.

Зря я вообще рассказал ей о несчастном случае.

На следующий день, в конце смены, я снова приехал в тюрьму Джошуа-Три, доставил туда женщину средних лет, арестованную за употребление метамфетамина. Полицию вызвал сосед, когда обнаружил, что она сидит на крыше его сарая. Пока ее оформляли, я сходил попить воды на склад, где штабеля консервированных бобов, сухого молока и мешков риса и макарон возвышались колоннами до самого потолка. Лампы отбрасывали неровный свет на серый бетонный пол, гнетущую тишину прерывал только лязг металлических дверей где-то в коридоре. Тюрьма всегда немного нервировала меня, несмотря на то что мне часто приходилось там бывать. Я выбросил бумажный стаканчик в мусорную корзину и поспешил в приемную, где обнаружил, что Стрэттон оформляет нового подозреваемого. Фиерро.

Я зашел в кабинет.

— Ломели, – окликнул я.

— Да?

— В чем его обвиняют?

— Угрозы. Порча имущества. – Ломели поправил на носу очки и заглянул в документ, он водил пальцем по строчкам, пока не нашел нужную. – Разбил машину бывшей жены. Здесь написано, что это «мустанг-купе». Разбил окна, прошелся битой по обшивке, разрезал шины.

— Господи.

— Да уж, разошелся парень. – Ломели взглянул в сторону стойки регистрации, где оформляли Фиерро, и присвистнул, не то с восхищением, не то с осуждением. Сам Ломели разводился трижды, и этот факт его биографии не очень-то сочетался с красовавшейся на его столе стопкой любовных романов с наклейками «Библиотека Юкка-Вэлли» на корешках.

— Вы его знаете? – спросил он.

— Мы вместе служили в Ираке.

Ломели удивленно воззрился на меня.

Я был не единственным ветераном в участке, Стрэттон участвовал в войне в Персидском заливе, Виллегас был в Боснии, а одного из диспетчеров направили в Новый Орлеан после урагана «Катрина», – но я почему-то никак не мог вписаться в коллектив. Я не ходил с ними выпить после работы, не пересылал шутки по электронной почте и не ржал над анекдотами Васко. И вот теперь единственного моего друга арестовали. Буквально вчера я виделся с Фиерро на барбекю у сестры. Он казался нормальным, болтал с другими гостями, играл с детьми, флиртовал с одной из коллег Эшли, симпатичной рыжеволосой девушкой с веснушчатым лицом и пухлыми губками. К тому моменту, как нам пора было уходить, он весь сиял, смеялся и шутил. А теперь вдруг такое!

— Его отвезут в Уэст-Вэлли, – сказал Ломели через минуту.

— А здесь его оставить не можете?

— Нет места.

Я снова вышел в коридор и подошел к стойке регистрации, где Стрэттон снимал отпечатки пальцев у Фиерро. Рядом с телефоном-автоматом лежал список поручителей, а под ним – коробки с синими латексными перчатками. На дальней стене висело объявление: «Если вам кажется, что вы беременны, и вы хотите сделать аборт, обратитесь к дежурной медсестре».