Книга Искусство французского убийства, страница 80 – Колин Глисон

В воздухе витали ароматы кофе, выпечки и сигарет в сочетании с выхлопными газами автомобилей. Улицы заполняли машины, а люди толпились на тротуарах, теснясь у магазинов и ларьков вдоль верхнего берега реки. Встречались и велосипедисты, но теперь, когда отменили последние пайки на бензин, мы были в меньшинстве.

И кошки. О, кошки были повсюду! Даже зимой, куда бы я ни бросила взгляд, я видела кошку: в окне, оглядывающую свои владения; проворно передвигающуюся по переулку в разгар охоты; сидящую на одном из кованых балконов и следящую за воробьем; украдкой наблюдающую возле двери продовольственного магазина за покупателями в надежде получить кусочек съестного. Кошки казались такой же неотъемлемой частью Парижа, как кухня и свет.

Я прибыла в этот город восемь месяцев назад, в Страстную пятницу. Через два дня, в Пасхальное воскресенье тысяча девятьсот сорок девятого года, все огни, которыми славился Париж, наконец-то снова зажглись, впервые за почти десять лет после жесткой экономии и депрессии войны.

Эйфелева башня, собор Нотр-Дам, Триумфальная арка и многие другие достопримечательности вдруг озарились золотым сиянием уличных фонарей и прожекторов. Темный город я видела всего две ночи, после чего он снова засиял, а вот парижане прожили в мрачной темноте военного времени целых десять лет. Неудивительно, что они праздновали и веселились всю ночь.

Теперь, двигаясь на велосипеде по quai haut – дороге, проходящей по более высокому уровню берега Сены, или quai, набережной, я ощутила прохладу от реки. По обеим сторонам улицы располагались рыночные прилавки, а внизу, у реки, тянулась пешеходная дорожка нижнего уровня, berge. Там было пустынно, если не считать нескольких пешеходов и небольшой стаи уток.

Я приближалась к мосту Менял^[55], по которому можно было попасть на Сите^[56], остров в форме каноэ на Сене. К нему вели восемь мостов, по четыре с Левого и Правого берега. На île^[57] располагались не только полицейская префектура, или дом номер тридцать шесть, как его называл дядя Раф, но и Дворец правосудия – Министерство юстиции, – а также одна из любимейших достопримечательностей города: собор Парижской Богоматери.

Собор Парижской Богоматери был одним из первых мест, которые я посетила, приехав в «город света» (само собой, после Эйфелевой башни). Но тогда я не задумывалась о том, что штаб-квартира полиции находится на открытой городской площади вдали от знаменитой, украшенной горгульями церкви с двумя башнями. Я вспомнила, как меня очаровали патрулирующие gendarmes^[58] в их характерных черных кепи.

Я и представить себе не могла, что однажды снова побываю на острове Сите не для того, чтобы увидеть великий Нотр-Дам или даже капеллу Сент-Шапель, неф которой украшали самые невероятные и захватывающие дух витражи, а для того, чтобы подняться по ступенькам к гораздо более обыденному и величественному зданию полицейского управления. Я как раз собиралась свернуть на мост Менял, испытывая удовольствие и радости, мчась по краю улицы, озираясь по сторонам и впитывая в себя все, что видела вокруг. Я знала, что разговаривать с инспектором Мервелем будет непросто, но все равно пребывала в отличном настроении.

Да и кто бы ни ехал в такой солнечный декабрьский день на велосипеде, вдыхая свежий речной воздух, чувствовал бы себя превосходно.