Книга Искусство французского убийства, страница 79 – Колин Глисон

— Мама хорошо говорит по-французски, – продолжала Бетти. – Хотя и не так хорошо, как вы. – Она просияла, глядя на меня. – Я спрошу, не возражает ли она против продолжения занятий.

— Хорошо, – кивнула я. – Позвони мне или попроси об этом маму. – Я нащупала ногой одну из велосипедных педалей, но прежде, чем тронуться в путь, задала еще один вопрос: – Ты слышала о месте под названием «Ла Соль»? Полагаю, это клуб или ресторан. Кто-нибудь из твоих родителей туда ходит?

— Нет, – ответила Бетти. – Никогда о таком не слышала. Но я особо не обращаю внимания на то, чем они занимаются.

— Хорошо. Надеюсь, скоро увидимся. – Я помахала ей и тронулась с места.

Пока я ехала на велосипеде, я прокручивала в голове разговоры с женщинами из семейства Хейс. У меня сложилось впечатление, что миссис Хейс не очень хорошо владеет французским – разве она не говорила, что не сильна в языках? Но, по словам ее дочери, мамин французский был очень хорош – и она все время была занята, что полностью противоречило тому, что говорила мне сама миссис Хейс.

Конечно, у Бетти могло сложиться впечатление, что ее мама говорит по-французски очень хорошо – по крайней мере по сравнению с ее собственными возможностями. К тому же Бетти призналась, что не интересуется жизнью своих родителей… так что она могла и не знать, чем занимаются ее мать и отец. Похоже, ее это не слишком волновало, что неудивительно для влюбленной в юношу пятнадцатилетней девушки.

Но все же. Странно получить два столь разных впечатления.

Я усмехнулась и покачала головой, сворачивая на набережную Межиссери, которая тянулась вдоль северного берега Сены. Да и какая мне разница? Если миссис Хейс каждый вечер пропадала в танцевальных клубах, меня это не касалось. И если ее муж ходил по театрам без нее, что ж, для меня это тоже не имело значения.

Я выбросила это из головы, пока ехала вперед, ощущая на лице тепло солнечных лучей. Я улыбнулась, вдруг преисполнившись радости жизни в этот необычайно теплый день. Несмотря ни на что. Я была в Париже.

Время от времени меня настигало такое чувство: я жила в Париже, «городе света», центре кулинарии, культуры и моды. В одном из самых знаковых и красивых городов мира.

Париж. С его кварталами зданий в стиле Османа с фасадами из светлого мрамора, оконными решетками из кованого железа и балконами, наличниками, фонарными столбами и указателями. И мансардные крыши, которые, как я узнала, наклонены под углом в сорок пять градусов, чтобы на улицы вниз попадало как можно больше солнечного света. В зависимости от времени суток и количества солнечного света здания меняли цвет – от кремового до бледно-желтого и медового.

В зданиях были ряды двойных окон, точно расположенных друг над другом в виде приятной глазу решетки, включая мансардные окна на чердаке, как в моей спальне. У многих из них даже были собственные миниатюрные балкончики, а еще несколько рядов замысловатых украшений из кованого железа. С крыш через равные промежутки поднимались широкие и узкие дымовые трубы, а на каменных фасадах над дверями и арками красовались рельефные витиеватые узоры.

Широкие бульвары, рассчитанные на проезд четырех автомобилей, и выложенные булыжником узкие, угловатые улицы находились в центре города, а за его пределами был лабиринт переулков и улочек. В каждом квартале располагались многочисленные кафе с придвинутыми к окнам столиками, и более крупные, модные рестораны, а также магазины и рыночные лавки. Boulangeries, patisseries, fromageries, brasseries, bistrots^[54] и многое другое.