Книга Рецепты любви и убийства, страница 87 – Салли Эндрю

— Когда дозреет торт? – спросил он.

Как я могла забыть о торте? В духовку поставила, а вынуть забыла. Я посмотрела на часы.

— Через две минуты, – сказала я.

Но через две минуты не вспомнила. Вспомнил он.

На десерт он выставил на стол медовый торт в форме змеи, тарелочки и вилочки для торта. Правда, тарелки он выбрал салатные, но какая разница?

— Вы прекрасно готовите, Мария. Давно такого вкусного ужина не было.

Он улыбнулся мне. Но в глазах читалась печаль.

Бренди сделало свое дело, и я спросила:

— Вы женаты, детектив?

Печаль в его глазах сменилась болью, он отвел взгляд.

— Вот она готовила прекрасно, – сказал он и сглотнул. – Она умерла четыре года назад. Четыре года и три месяца назад.

— Как жаль.

На самом деле мне вовсе не было жаль. Я обрадовалась, что у него нет жены, да так, что сердце пустилось в пляс. Мне тут же стало стыдно – чему я радуюсь? Ему-то больно, я это учуяла даже через стол.

— Очень жаль, Хенк, – повторила я, на сей раз совершенно искренне.

Я отрезала большой кусок торта и положила ему на тарелку. Корочка аппетитно пропиталась медом, а миндаль прожарился и пах карамелью. Расправившись с тортом, мы просто сидели и слушали лягушек.

Он сидел неподвижно, глядя на стол, пока я убирала и мыла посуду.

Вечер был тихий. Мы почти не разговаривали, но казалось, что сказано много.

Я стояла у раковины, опустив руки в мыльную воду, за спиной у меня сидел крупный мужчина, а мой живот полнился вкусной едой и бренди – и вдруг на меня накатило счастье. Совсем не такое, какое я испытываю, когда пеку вкусный торт, смотрю на своих курочек или принимаю у себя Хэтти.

Я отведала то, чего всегда жаждала, но не умела приготовить. Что, если у меня еще будет настоящая жизнь при жизни?

Детектив Канемайер обошел дом, запер все двери. Окна в моей спальне открывались сверху, и, к моей радости, он оставил щель для свежего воздуха.

На диване расстелил спальный мешок.

— Для вас есть кровать в гостевой комнате, – сказала я.

— Отсюда будет лучше слышно, – пояснил он. – Если кто-то попробует войти через переднюю дверь.

Он вышел на улицу, обошел дом с фонарем. Я принесла из гостевой комнаты постельное белье, разложила на диване простыни и подушки. Ночи стояли теплые, в спальном мешке будет слишком жарко, простыни вполне достаточно.

Я почистила зубы, надела ночную рубашку, халат, чуть подкрасила губы. Потом зашла пожелать спокойной ночи.

— Я сплю чутко, – сообщил он, – но, если что-то услышите, что угодно, сразу меня будите.

Когда я легла, голова шла кругом. Возможно, из-за бренди. Моя дверь была приоткрыта, и я услышала, как он идет в ванную – интересно, прихватил ли он зубную щетку и пижаму?

Вот он лег на диван. Доносилось кваканье лягушек, любовная перекличка сов. Потом раздался низкий рык. Я села. Не скажу, что сильно испугалась – звук исходил от животного, а не от убийцы. Я встала с кровати и подошла к двери. Рычание усилилось. Это здесь, в доме! Я уже собралась окликнуть Канемайера, но тут поняла – этот звук мне знаком. Мужской храп. Я на цыпочках прокралась в гостиную. Хенк, полностью одетый, лежал поверх постельного белья, рот слегка приоткрыт – и равномерно похрапывал. Я постояла немного, глядя, как вздымается его грудь.

Он дернулся и тут же сел, сжимая в руке пистолет.