Книга Рецепты любви и убийства, страница 82 – Салли Эндрю

На миг я им обрадовалась; мы с моими фельтскунами цвета хаки поспешили приветствовать их – долго же они где-то гуляли! Но тут я вспомнила, когда они исчезли. В ночь убийства Лоуренса.

Каждая туфля была разрезана пополам, будто ее распилили кухонным ножом.

Я уронила коробку с виноградом. Раздался хриплый крик – я подумала, что мой, но, подняв глаза, увидела летящую над головой ворону. Мне захотелось под крышу. Я обошла разбросанный виноград, мертвые фельтскуны и открыла входную дверь. Она была не заперта. Я почти никогда ее не запираю. Закрыв ее, я хотела запереться, но ключа не было. В доме было очень тихо. Никаких звуков, если не считать биения моего сердца.

Я положила помидоры в холодильник и подошла к телефону. Надо связаться с Хенком Канемайером. Я позвонила в полицейский участок и попросила его. Мне ответил мужчина, хриплым и сонным голосом.

— Его здесь нет, – сказал он. – Чем могу помочь, миссис?

— Пришлите ко мне домой полицейскую машину.

Я назвала свое имя и адрес. Он долго записывал, по буквам.

— Что у вас случилось, миссис?

— Мне нужна полиция.

— Кто-то залез к вам в дом?

— Не уверена. У меня пропал ключ.

— Вы потеряли ключи?

— Здесь был убийца.

— Кого-то убили? – спросил он.

— Мои фельтскуны, – сказала я. – Разрезали пополам.

— Убили ваши фельтскуны? – переспросил мужчина. – Леди, вы шутите?

— Нет, – сказала я. – Мне нужен детектив Канемайер. У него есть мобильный телефон?

— Номер детектива-лейтенанта мы не даем.

— А Пит, констебль Пит Вэтбой на месте?

Последовало молчание.

— Мне нужно с ним поговорить. Это серьезно.

В трубке повисла тишина. То ли он положил трубку, то ли пошел звать Пита. Послышался какой-то шум, и вешать трубку я не стала.

Наконец на линии раздался голос:

— Алло. Констебль Пит Вэтбой.

— Пит, это я, танни Мария. Мои коричневые фельтскуны, что пропали ночью, когда застрелили Лоуренса. Они стоят на пороге моего дома. Разрезанные пополам.

— Едем.

Я позвонила Джесси на сотовый. Ответа нет. Перезвонила ей домой, и мне ответила девочка, одна из ее сестер, родных или двоюродных.

— Это Мария ван Хартен. Можно Джесси?

— Дже-е-есси! – закричала она.

Я услышала, как она уходит. Топ-топ. Мое сердце забилось быстрее, я затаила дыхание.

— Она не хочет разговаривать, танни, – сообщила девочка, вернувшись. – Говорит, что плохо себя чувствует.

— Но с ней все в порядке? – выдохнула я.

— Да-а-а.

— Выйди на порог и посмотри, есть ли там что-нибудь, – попросила я. – Какая-нибудь обувь.

— Чего? – не поняла девочка.

— Просто будь хорошей девочкой, пойди и посмотри.

Она протопала к двери, потом вернулась.

— Там ничего нет, танни.

И повесила трубку.

Я услышала стук и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Это была пташка. Она клевала свое отражение в окне. Сражалась с собственной тенью.

— Пит, спасибо, что приехали.

Я была рада его видеть. С ним был молодой полицейский, он представился: сержант Форстер. Мягкие вьющиеся волосы, гладкая, как у ребенка, коричневая кожа. На лице Пита были стариковские морщины, но двигался он с молодой живостью. Обойдя виноградины, он наклонился к коврику и оглядел фельтскуны со всех сторон. Изучил пыль на веранде. Жестом велел Форстеру отойти в сторонку.

Лимонад, подумала я. Надо угостить их лимонадом со льдом. Я ведь за этим вошла в дом, не из-за обувного же убийства! Форстер ответил на звонок по мобильному.