Книга Рецепты любви и убийства, страница 76 – Салли Эндрю

Танни Куруман поправила красную шапочку на голове, посмотрела на фиолетовые каблуки Кэнди и сиреневое платье, потом на ее лицо. Для танни это оказалось непросто, учитывая рост Кэнди и ее каблуки, – танни К. развивалась больше в ширину, чем в высоту. Она скрестила руки на груди, потом снова оглядела оранжевый педикюр. То ли она лишилась дара речи от вида Кэнди, то ли не понимала ее американского английского.

И я повторила сказанное Кэнди своими словами:

— Чем будем угощать людей? На похоронах?

Танни Куруман хмыкнула и заговорила:

— Может, мои пирожки? Могу приготовить куриные.

— Отлично, – поддержала я. – Может, еще рулетики с сосисками, ты любишь их готовить. И мельктерты. Маленькие молочные тортики.

Поняв мой перевод, танни посмотрела на Кэнди.

— И маленькие куксистерс… сестрички-косички? – Через стеклянную витрину она показала на витые жгуты теста, обжаренные и вымоченные в сиропе. – Вот эти.

Кэнди улыбнулась.

— Милая, я знаю, что такое куксистерс. Звучит просто пальчики оближешь. В общем, решайте сами. А мне просто пришлите счет.

— Из расчета тридцать рандов на человека можно сделать что-нибудь простое. За пятьдесят – уже будет покруче. На сколько человек?

— Пусть будет покруче, – сказала Кэнди. Она посмотрела на меня. – Человек шестьдесят?

— Думаю, не больше. – Похороны в Ледисмите уже не так популярны, как в старые времена. – Что, если сделать пироги и пудинги без мяса и молока? – предложила я. – Вдруг заявятся адвентисты седьмого дня…

— Можно, – сказала танни К. – Я уже их кормила. Детишки у них прямо кожа да кости…

Наши пироги с курицей пахли чудесно, мы вышли с ними на улицу, сели на скамейку в тени джакаранды и стали смотреть на Черч-стрит. Кэнди пощипывала свой пирог, я же откусила кусок побольше, чтобы враз слопать и корочку, и начинку. Тут мы услышали скутер. Джесси свернула в сторону кафе. Может быть, хотела пообедать. Кэнди помахала ей рукой, и Джесси увидела, что мы сидим на скамейке и расправляемся с пирогами.

Выражение лица Джесси было такое, что я перестала жевать.

Хотелось выплюнуть все, чем я набила рот, и окликнуть ее. Сказать ей, что мой напарник в расследовании – именно она, именно в ее обществе мне больше всего нравится есть. Я стала жевать очень быстро, но, когда рот освободился, она уже успела развернуться и скрыться из глаз.

Я быстро все проглотила, но это оказалось неразумным – я осталась голодной. Тут у Кэнди зазвонил мобильный, и она отдала мне оставшуюся половину своего пирога.

— Вкусный, – сказала она, – но мне хватит. Дэвид! Дорогой! – сказала она в трубку, потом, уже тише, спросила: – Во что ты одет? – Она рассмеялась. – Получил мое сообщение? Да… в среду. Как дела у дяди Питера? …Правда? Я не думала, что он способен плакать. Это точно не глазная инфекция? Как он себя чувствует? – Она встала и отошла от скамьи. – Сегодня днем… Нет, ее адвокат здесь, в Ледисмите… Да…

Дальше я уже не слышала. Вернулась она с недовольным лицом.

— Дэвид, – сказала она. – Брат Мартины. Надеюсь, явится на похороны в приличном костюме. Никакого чувства стиля.

Я стряхнула с рук хлопья выпечки и поднялась. Дважды я слышала, как она плохо отзывалась об этом человеке, своем двоюродном брате, но по телефону разговаривала с ним вполне дружелюбно. Возможно, так уж устроены семейные отношения.