Книга Рецепты любви и убийства, страница 39 – Салли Эндрю

— М-м-м, – сказала она, закрыв глаза и впившись зубами в хлеб.

Мне уже полегчало. Руки крепче держали сэндвич. Земля под ногами уже не плыла. Ох, вкуснятина. Огурчик, горчица и баранина.

— Эти люди – адвентисты седьмого дня, – сказала Джесси, проглотив изрядный кусок. – Они верят, что наступает конец света. В очередной раз. За эти годы у них было несколько ложных тревог, но сейчас они думают, что это уже точно. Съехались сюда отовсюду, потому что Кляйн-Свартберг считается хорошим местом для вознесения. На Дварсрифиве есть место, где скалы похожи на Иисуса.

Конец света. Похоже на то – женщина отказалась от моей еды, а под ногами задрожала земля. Если не смогу есть мясо или молочные продукты, это вполне потянет на конец света.

— Возьмите кусочек торта, – предложила Джесси, когда мы доели сэндвичи. – Я тут подумала… Раз Дирк и Анна в больнице, самое время посетить место преступления.

Сахар и немного рома успокоили мои нервы, а от шоколада прояснилось в голове.

— Какие планы на вечер? – спросила она.

— Собираюсь прогуляться в твоем обществе, – ответила я, и она подмигнула мне в ответ.

По дороге домой я зашла в полицейский участок и дала показания молодой женщине, ответственной за отчетность. Мой рассказ, кажется, поверг ее в скуку. Возможно, все это она уже слышала. Ни Рехарта, ни Пита, ни Канемайера не было видно. Канемайер, по ее словам, уехал в больницу. Она писала медленно, а кондиционер гудел и дребезжал. Казалось, только на то, чтобы записать мое имя и адрес, ей потребовалась целая вечность, поэтому вдаваться в подробности я не стала.

— Свяжемся с вами, если возникнут вопросы, – сказала она, когда я подписала протокол.

Домой под вечер я вернулась уставшей. Села на крылечко с печеньем и чашкой чая. Посмотрела на небо, зевнула. Но ложиться не стала.

— В дневной сон я не верю, – сказала я своему чаю. – С толку сбивает, а пользы никакой. Проснешься и не знаешь, завтракать, обедать или ужинать. – Я окунула в чай сухарик с мюсли. – А вот сухарик съесть можно. В любое время суток.

На севере собирались облака. Красивые, пушистые – может, пойдет дождь? Веяло прохладой, листья на лимонном дереве шевелились.

Здесь, в Кляйн-Кару, небо такое огромное. Обычно голубое, и ничего на нем нет, но сейчас оно устроило настоящее зрелище. Я сидела и наблюдала за движением облаков. Специально отогнала все мысли, но потом они стали появляться против моей воли. Облачные мысли. В облаках на небе мне стали видеться фигуры. Утка. Женщина. Мартина; вот она рассеялась. А вот Анна и Дирк, они раздуваются, две плотные тучи. А вот длинная кочерга, будто вспарывает небо.

Если Анна шваркнула Мартину кочергой, зачем ей было перед этим стирать с нее отпечатки пальцев? Но если кочергу все-таки вытерли, значит, убийца был без перчаток. А ведь на кочерге могли быть и другие отпечатки. Выходит, убийца заодно стер и их?

Я закрыла глаза, дав мозгу возможность подумать.

Когда я снова их открыла, мой чай остыл, а облака словно опустились ниже, стали большими и чернильно-синими. Все растения и деревья смотрели вверх, надеясь на дождь. Но ничего не ожидая. Растительность Кару всегда отличалась терпением. Иногда влагу приходится ждать месяцами. Но растения не уходят в себя, не увядают и не умирают. Они просто впитывают скромные запасы жидкости, какие у них есть, и продолжают ждать.