Книга Тетрадь князя Путятина, страница 97 – Елена Дорош

— Все обычным порядком. Выпьет за углом и пойдет шататься.

— Так он живет поблизости?

— Недалеко, но не в нашем поселке. В соседнем. Там магазина нет, вот он к нам и ходит. Точного адреса не назову, но, по разумению моему, кроме как у Гальки, снимать комнату не у кого.

Галькиного адреса женщина тоже не знала, но назвала улицу, описала дом и саму Гальку, а напоследок сунула ломоть ситного.

— Бери, вижу, что голодная. Не думай, не ворованный, своим поделилась. Это тебе в благодарность за… За все, в общем.

Ломаться Анна не стала. Сунула ломоть в глубокий карман Ванькиной тужурки и пошла в соседний поселок, когда-то бывший дачным, а теперь густо заселенный потерявшими кров семьями.

Галька в полутьме августовского утра стирала во дворе белье.

— Бог в помощь, – поздоровалась Анна, со слов продавщицы зная, что Галька – «баба набожная аж до умру».

— Спаси Господи, – ответила, вытирая мокрые руки, женщина. – Вот, решила с утра пораньше постираться. А то потом веревок свободных не будет.

— Мне постоялец ваш нужен. Михаил Гербер. Не покажете, где живет?

Галька оказалась проницательной.

— Ну, раз по фамилии называете, значит, из органов. Угадала?

— Угадали. Так покажете?

— Отчего ж не показать. Только его дома нет.

— Мне комнату нужно осмотреть, – честно призналась Анна.

— Так и думала, – поджала губы женщина. – Натворил чего?

— Натворил.

— Ну, так поделом этому пьянице. Надоел всем! А ведь умный человек! Бывало, такое вывезет, мы только диву даемся. Знает много всего. Сразу видно, что образованный сверх всякой меры.

Она провела Анну по темному пустому коридору и толкнула дверь последней комнаты.

— У него сроду не заперто. Если что, я во дворе буду.

Тратить время на тщательный обыск помещения в поисках доказательств его преступлений не было нужды. В данный момент Анну интересовал только один предмет – ключ.

У Гербера никакого ключа с собой не было, она хорошо помнила опись вещей, но если он прятал Локтева, то только под замком. Значит, ключ должен быть.

И ключ нашелся. Почти сразу. Потому что валялся на полу. Должно быть, обронил, собираясь.

Она уже хотела уходить, как вдруг заметила у двери несколько обглоданных костей и клок темной шерсти. Собака?

Анна вернулась во двор и окликнула увлеченно полоскавшую белье Гальку:

— Не скажете, где он пса своего держит?

— Рекса? Так в землянке на болоте. В доме держать я запретила. Жильцы жалуются, да и собака уж больно кусачая. И злая такая, что не приведи господь. Подсказала, что на болоте еще с германской землянки остались и строения всякие. Пусть, говорю, там живет, а костей я всегда дам. Или супа налью. У нас народу много, объедки найдутся. Чай, собака, а не слон.

Она подробно объяснила дорогу и предупредила:

— Только с тропинки не сходите. Не утонете, но извозитесь по шейку.

Извозиться Анна не боялась, поэтому шагала смело и через некоторое время услышала собачий лай. На поляне стоял скособоченный сарай. К скобе двери была привязана огромная лохматая овчарка. Пес рвался, скалил клыки и, сколько ни звала она его по имени, не унимался. Анна сообразила, что лает он уже не от злости, а от голода. И тут помог сунутый в карман ситный. Размахнувшись и хорошенько прицелившись, Анна бросила кусок в глубину сарая. Пес рванул за ним, а Анна – к двери. Захлопнув ее, она задвинула щеколду и прислушалась. Пес, урча, ел. «Ну, хоть собаку накормила», – подумала Анна, оглядываясь в поисках землянки.