Книга Тайна вещевого рынка, страница 34 – Марина Серова

Мой сегодняшний наряд был компромиссом между функциональностью и легендой. Узкие черные джинсы, плотные, чтобы не бояться случайной ржавой стружки, и бежевая шелковая блуза с длинным рукавом. С виду – дорого, даже небрежно-роскошно. На деле – шелк скользит, за него трудно зацепиться, а светлый цвет отвлекает глаз от деталей, которые я предпочитала не афишировать. Я выглядела здесь так же уместно, как хрустальная люстра в автомастерской, и это было частью плана. Когда ты выделяешься на общем фоне, люди либо напрягаются, либо начинают играть в вежливость. И то и другое заставляет их делать ошибки, говорить лишнее.

Автосервис «Автодоктор» ютился в конце тупиковой улицы, заросшей бурьяном. Длинное, низкое здание из силикатного кирпича, когда-то выкрашенное в голубой цвет, теперь покрытое слоем пыли и разводами от дождя. Широкие ворота были распахнуты, изнутри доносился неравномерный визг пневматического гайковерта, прерываемый мужским хриплым криком:

— Давай левее! Левее, я сказал!

Над входом болталась вывеска: половина буквы в слове «Автодоктор» отвалилась, так что читалось просто «Авто… ктор». Словно заведение лечило не машины, а неведомых чудовищ.

Я припарковалась на небольшом пятачке перед воротами, рядом с парой видавших виды иномарок и одним унылым отечественным седаном, у которого отсутствовала задняя дверь. Вышла, поправила сумку на плече и окинула взглядом царство железа и масла.

Воздух здесь не пах. Воздух был наполнен. Мелкой, висящей в солнечных лучах металлической пылью, которая сверкала, как блестки на дешевой новогодней мишуре. Вибрацией от работающего где-то в глубине компрессора, отдававшейся в теле. Звуками – скрежетом, лязгом, приглушенным радио, игравшим эстрадную музыку десятилетней давности. На бетонном полу, покрытом черными масляными разводами, похожими на абстрактные картины, стояли в беспорядке ящики с инструментами, покрышки, какие-то узлы машин. Это не был хаос. Это была система, понятная только своим адептам. Как хирургическое отделение, где вместо стерильности – вера в магическую силу синей изоленты и универсальную смазку WD–40.

Из-под приподнятого на домкратах внедорожника выполз Слава. Он вылезал неспешно, как медведь из берлоги, опираясь одной рукой о бетон. Увидел меня, кивнул, не улыбаясь.

Мы были знакомы лет пять, с тех пор как он вытащил мою первую машину из ямы. С тех пор я для него – Татьяна Александровна, а он для меня – просто Слава. Меня это устраивало: дистанция в его обращении значила, что он никогда не подведет.

— Татьяна. Точно к двум. Как швейцарские часы.

— Я всегда к двум, если договариваемся на два, – ответила я, подходя ближе. – Привет, Слава. Готово?

— Готово. Пойдемте в каптерку, тут пыльно.

Отряхнул руки о засаленную спецовку темно-синего цвета. Руки у него были крупные, с короткими сильными пальцами, испачканные въевшейся грязью и свежими масляными разводами. Но ногти аккуратно подстрижены, без черной окантовки. Признак хорошего мастера: грязь на работе неизбежна, но бардак в мелочах прощается только халтурщикам.

Я последовала за ним в небольшую пристройку – так называемую каптерку. Комната метров на десять, заставленная старыми мониторами, системными блоками без корпусов, стеллажами с автохимией и коробками. Здесь воздух был чуть чище, но ненамного. На столе, заваленном бумагами, ключами и перегоревшими предохранителями, стоял относительно современный ноутбук, подключенный к внешнему жесткому диску.