Книга Под знаком совы, страница 92 – Марина Серова

— Элла? – выдохнула я, чувствуя, как сердце делает болезненный кувырок.

— Ее там нет. В «Вертикали» – тоже пусто. Пропала как сквозь землю. Ищем. Светлану уже везут на допрос.

Я резко развернулась к охраннице, прижав телефон к груди.

— К вам сейчас не приходила девушка? Молодая брюнетка, миниатюрная, вылитая Анна Семенова?

Охранница с театральным вздохом оторвалась от своего эпического труда и уставилась на меня глазами, в которых читалось лишь глубочайшее презрение к нарушительнице распорядка.

— Сестра ее, да, – произнесла она со снисходительностью королевы, милостиво разрешающей крестьянину взглянуть на свой портрет. – Я сама в травматологию провожала. Вежливая, культурная девочка, не то что некоторые обормо… то есть посетители. Все по правилам.

— Сестра?! – У меня в глазах потемнело. Мозг мгновенно нарисовал картину: Элла, с ее умением подстроиться, с ее знанием всех деталей жизни и болезней Ани, легко втирается в доверие к этой служительнице правил, представляясь ближайшей родственницей. – Они не сестры! Это опасно! Мне нужно срочно туда!

Вежливость кончилась. Я одним взглядом оценила поле боя: стойка, преграждающая узкий проход в коридор с палатами, и охранница – главная и единственная преграда. Никаких электронных турникетов, только ее авторитет и масса. Я сделала обманное движение влево, к выходу, будто сдаюсь, затем резко, но без сильного удара рванула вправо, толкнув массивное плечо служительницы правил своим. Она ахнула от неожиданности и возмущения, ее ладонь с растопыренными пальцами, унизанная перстнями, махом прошла по воздуху, где только что была моя рука. Я уже очутилась позади, рванув вперед по скользкому линолеуму.

— Я вызову полицию! Я вас! – Ее вопль, полный священной ярости, несся за мной по больничному холлу, смешиваясь с апатичным вздохом кондиционера.

— Умоляю, вызывайте! – проорала я через плечо, уже влетая в распахнутую дверь лестничной клетки. – Киря, она в первой городской! – прокричала я в телефон, надеясь, что Кирьянов еще не отключился.

Дальше все было очень быстро, в тумане адреналина и ужаса. Я не знала, в какой палате Аня, поэтому врывалась в двери отделений на каждом этаже, бросая в лицо ошарашенным медсестрам: «Семенова! Анна Семенова!» И наконец я ее нашла – на третьем этаже.

Я влетела в длинный, ярко освещенный коридор с белыми стенами и, не сбавляя шага, без церемоний дергала ручки всех палат. Из одной вышли перепуганные пациенты, из другой – закричала женщина. В третьей по счету, полуоткрытой палате я увидела их.

Аня лежала на кровати, бледная, но в сознании. Вид у нее был почти такой же, как в тот день, когда она упала в обморок на празднике после победы в тендере – потерянный, но вполне здоровый. Элла стояла у изголовья, склонившись над ней. И рядом, на стуле, сидел Иван, его лицо было напряженной каменной маской.

Я влетела в палату как снаряд.

— Элла!

— Таня! – крикнула Аня с кровати, пытаясь приподняться. – Стой!

Я остановилась на пороге, тяжело дыша. Я, впрочем, и не знала, что собиралась делать. Элла не держала в руке оружия, не нападала ни на Аню, ни на Ваню. Она просто стояла. И смотрела на меня. И ее лицо было мокрым от слез, но при этом на губах играла странная, кривая, почти детская улыбка.

— Ты все поняла, да, Танечка? – тихо спросила Элла, и ее голос дрожал, переливаясь от рыданий к смешку. – Ну конечно, поняла. Ты же умная. Умнее Антона. Он-то… он долго не понимал. Думал, я просто люблю его. А я… я просто хотела быть как она, – она кивнула в сторону Ани. – Сначала хотела просто быть рядом. Потом… на ее месте. Это же так просто. Она устала, она болела, она путалась… я помогала. Я все делала правильно! Я вела переговоры, я улаживала дела! А он… он начал догадываться. Спрашивал про стройматериалы, про деньги, про лекарства в моей сумочке. Глупый, – она засмеялась, коротко и горько, вытирая ладонью щеку. – А я их ей давала. Чуть-чуть. Чтобы она отдыхала. Чтобы не мешала. Я же лучше справлялась!