Книга Под знаком совы, страница 63 – Марина Серова

Его слова были отрезвляюще холодны и абсолютно логичны. Он видел ловушки, в которые я могла угодить сгоряча.

— Поняла. Адвокат, сбор характеристик, работа в фоновом режиме.

— Именно. А чтобы узнать формальную подноготную – позвони через час. Я по-тихому поинтересуюсь у коллег, кто, что и на каком основании. Но это только для твоего сведения, понимаешь?

— Понимаю. Очень тебе благодарна, Киря.

— Держись, детка. И голову не теряй. Это самое главное.

Он положил трубку. Я опустила телефон на подоконник. Беседа с Кирьяновым направила меня в правильное спокойное русло. Паника ушла, ее место заняла холодная целеустремленность. Я неспешно приготовила себе кофе в кофемашине и вернулась к ноутбуку.

Открыла архив – жесткий диск со всеми прошедшими делами, мой личный цифровой сейф. Отсортировала папки по ключевому слову «адвокат». Таких дел оказалось немало. Я начала пересматривать свои записи и заметки, заставляя в памяти вспыхивать лица и имена и, что важнее, мои личные, нигде не записанные отзывы о работе каждого из них.

Всплыло дело о спортивном комплексе «Зенит» – история с подложными контрактами на поставку оборудования. Там адвокат обвиняемого директора, некто Верещагин, был бойким, говорливым типом, который больше работал на публику и попытки договориться, чем на факты. Не наш вариант.

Промелькнуло дело о краже рецептуры в косметической лаборатории «Лаванда». Адвокат подозреваемого технолога, Игорь Ставицкий, оказался дотошным бюрократом, который утопал в процессуальных тонкостях и полностью проигнорировал человеческий фактор, в итоге проиграв по существу. Тоже мимо.

Я листала дальше, пока глаза не наткнулись на нужную папку. Дело о наследстве семьи Рудневых после гибели главы семьи в ДТП. Запутанная история с внебрачными детьми, поддельными завещаниями и огромным состоянием в виде пакета акций металлургического завода. Я тогда работала на одну из сторон, и нашим союзником выступала адвокат Мария Петушкова.

В памяти четко всплыл ее образ: амбициозная, но сдержанная. Она не кричала в зале суда, не пыталась давить на жалость. Ее сила была в безупречной подготовке, железной логике и умении находить слабые места в самой прочной на первый взгляд позиции. Но главное – я помнила, как после одного из сложных заседаний, где эмоции у ее клиентки – молодой женщины, потерявшей отца, – зашкаливали, Мария не отчитала ее, а тихо, уже в коридоре, сказала что-то, отчего та перестала дрожать и собралась. В ней была редкая для этой профессии эмпатия, укрепленная при этом стальной волей.

Именно она тогда помогла клиентке не просто отстоять права, но и сохранить лицо в этой грязной истории.

«Петушкова», – подумала я, выводя ее имя на чистом листе в блокноте. Она была тем редким юристом, который не боялся сложных, горячих дел, умел работать с уликами и, что критически важно сейчас, мог найти подход к человеку в состоянии глубокой травмы – к Ане.

Я нашла ее контакт в старой переписке.

— Алло, здравствуйте, Мария Петровна. Это Татьяна Иванова, мы с вами встречались несколько лет назад, когда я вела дело о…

— ДТП и фальшивые завещания? Помню-помню, – ее голос звучал четко, без намека на сонливость, и в нем явно прозвучала легкая деловая заинтересованность, почти радость узнавания. – Да, конечно.