Книга Коллекционеры душ, страница 38 – Мария Борисова

— Непременно. — Губы Дольна расплылись в такой выверенной улыбке, что я сразу поняла, как нескоро он ещё встретится с отцом.

У меня немного испортилось настроение, и с гостеприимной хозяйкой павильона я попрощалась довольно прохладно.

Что жаль: Ярвея мне понравилась.

* * *

Выйдя из дома, мы с Дольном сразу решили, что к галеристу пойду я, а он отправится в полицейский участок, спросит у своего знакомого, были ли ещё случаи исчезновения в городе картин или других предметов искусства.

Но пути наши расходились не сразу, поэтому какое-то время мы шагали вдвоём. Шагали молча — до тех пор, пока я не выдержала и не выдернула Дольна из омута задумчивости. И выбрала я для этого не самый приятный способ.

— Ты не любишь отца и сестру, потому что они не дают тебе денег?

Прозвучало дико даже для меня. Раньше я представить не могла, что своих родных можно не любить. Но то, что я видела, выглядело именно так.

Дольн сердито фыркнул:

— До чего нетактичный вопрос!

Я смутилась. Да, тактичность — не моя сильная сторона. Мне почему-то казалось, что раз мы перешли на «ты», то потребность перефразировать прямые вопросы отпала. Но, наверное, есть ещё какие-то правила, о которых я не знаю.

— Ладно, — проворчал Дольн. — Раз уж это так заметно, то почему бы и не сказать… Я люблю отца с сестрой. Но они меня бесят. Я, как смотрю на эту мазню, не могу не думать о том, сколько всё это стоит. И что Яре не пришлось даже пальцем о палец ударить, чтобы получить эти деньги. Она якобы помогает в делах верфи, но я уверен, что это выдумки. Как она может в документах разбираться, понятия не имею… Меня этому учили: документационное сопровождение производственных работ — моя основная специальность. Учили именно для того, чтобы я участвовал в семейном деле. При этом всем занимается почему-то именно Яра! Могу себе представить… А отец… Он давно списал меня со счетов. Ещё когда я из долгов не вылезал. Но ведь всё изменилось, у меня работа, я практически не делаю ставок, я перестал общаться со своими друзьями из колледжа, которых он не одобрял… И всё равно, стоит ему меня увидеть, как у него на лице появляется такое выражение, будто перед ним не родной сын, а навозная куча!.. Прости, пожалуйста.

— За что? — не поняла я.

— Ну… некоторые вещи не положено упоминать при дамах.

— Ты про кучу, что ли? — Я не выдержала и рассмеялась. — То есть, когда я такое на улице вижу — это нормально, а слушать, значит, про это нельзя, уши свернутся? Если бы составители списков правил этикета пошли в дворники, от них куда больше бы пользы было…

В самом деле, дворники в Трабастане являлись больным местом. Не сказать, чтобы город испытывал в них недостаток; наоборот, работяга в синем фартуке, подметающий дворик или счищающий конский навоз с мостовой, являлся неотъемлемой деталью трабастанского пейзажа независимо от района. Но почему-то толку от их действий никакого не было. То ли работали они все из рук вон плохо, то ли, что скорее всего, горожане не отличались большой чистоплотностью, и на месте только что убранной кучи мусора через условный час уже возникала кучка поменьше, которая к следующему дню достигала, а то и превосходила размерами предыдущую.

Дольн молчал, явно находясь в замешательстве, и я прикусила язык, пока с того не сорвалась ещё какая-нибудь глупость.