Книга Демон Рида, страница 95 – Ирина Тис

Черт.

— София, – второй раз вслух. – Послушайте мой голос. Вы здесь, а я рядом с вами. Это сон.

Она не поддается, сон держит крепче, чем реальность. Я меняю тактику, кладу ладонь на край дивана, едва поглаживая большим пальцем прижатую к груди ногу, чтобы она знала – я рядом, но не вторгаюсь, не желая провоцировать рецидив.

— Посмотрите на меня, – говорю, хотя знаю, что она не может. – Откройте глаза.

Еще один всхлип. Потом резкий вдох. Ее глаза распахиваются.

Она смотрит на меня, будто не узнает. Зрачки расширены, дыхание рваное, тело напряжено до предела. Я не успеваю сказать ни слова, когда она рывком подается вперед и обнимает меня за плечи.

Сильно. Слишком сильно для ее хрупкого тела.

Тонкие пальцы впиваются в кожу, ногти царапают, я чувствую, как что-то теплое выступает на шее. Она цепляется за меня, как за единственное, что удерживает ее здесь.

Я не отстраняюсь.

Она дрожит всем телом, утыкается лбом мне в плечо и шепчет, сбиваясь, почти беззвучно, сквозь слезы:

— С вами все в порядке… с вами все в порядке…

Она проверяет меня. После всего, что увидела во сне, она проверяет – жив ли я. Я закрываю глаза. Вот он. Настоящий грех – это она. Она с цифрой восемь, бесконечность, возведенная в абсолют. Забудьте, что я говорил вам про семь грехов. Теперь я нашел новый и самый сладкий.

Я поднимаю руку и осторожно кладу ей на спину, надеясь, что это еще не объятия. Просто держу.

И осознаю: я уже перешел черту, за которой слабость становится неизбежной.

Я не оставляю ее одну внизу.

Эта мысль большая ошибка, но я разберусь с ней утром. София все еще цепляется за меня, пальцы до боли впиваются в кожу, дыхание сбивчивое, горячее. Чувствую, как она дрожит, будто тело не понимает, что кошмар закончился. Она слишком уязвима, чтобы снова остаться здесь, на диване, где тени от мебели могут превратиться во что угодно.

Я поднимаюсь с колен и подхватываю ее на руки.

Осторожно и медленно. Так, будто любое резкое движение может снова разорвать эту хрупкую связь с реальностью. Она инстинктивно прижимается сильнее, обвивает мою шею, прячет лицо в изгибе плеча. Ее вес почти не ощущается, но ответственность – да.

София не отпускает.

Даже когда я делаю первый шаг к лестнице, она судорожно сжимает пальцы, будто боится, что я исчезну, а она вернется в кошмар. Чувствую, как ее лоб касается моей ключицы, как дыхание постепенно выравнивается, но руки остаются напряженными: кулаки крепко сжаты. Понимаю, она пытается причинить себе боль.

— Я здесь, – говорю тихо, но больше для себя, чтобы произнести это безумие вслух.

Она пахнет сладкими розовыми цветами – слишком мягко для моего мира. К этому примешивается запах моего геля для душа, знакомый, нейтральный, и что-то еще. Самый опасный из всех ароматов – греховный. Тот самый, о котором не пишут в отчетах и не говорят на исповеди. Желание удержать ее монстров в клетке. Желание близости, которая не должна случиться.

Я поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как ее дыхание скользит по коже. Мисс Петерсон прижимается сильнее, словно пытается слиться со мной, раствориться в тепле, которое я не планировал давать никому.

В спальне темно. Я не включаю свет. Осторожно укладываю ее на край кровати, но она тут же тянется за мной, не позволяя отстраниться.