Книга Демон Рида, страница 93 – Ирина Тис

София продолжала жить в моей квартире. Без чемоданов, без попыток обжиться, словно это было временное укрытие от реальности, а не пространство, в котором она действительно существовала. Она аккуратно складывала свои вещи, продолжала таскать мои рубашки, и каждый вечер подолгу читала или работала. Она просматривала много городских камер, ища общее в кадрах. Машина, человек, любое, что могло бы натолкнуть нас на след.

На кафедре она вела себя безупречно, даже слишком. Я привык работать один и никому не доверять, но с ней было сложно продолжать так делать. Мисс Петерсон определенно разбиралась в том, что делала.

Исполняла роль практикантки так, словно родилась в этом статусе: внимательная, собранная, с быстрым умом и вопросами, которые редко задают даже мои коллеги. Она записывала, анализировала, иногда спорила со мной, и я позволял ей. Студенты тянулись к ней быстрее, чем следовало. Я это пресекал, никто не должен был смотреть на нее слишком внимательно, особенно мужская часть населения Земли. За каждый проявленный интерес они получали дополнительные задания.

Мы приезжали вместе и уезжали тоже вместе, но все еще общались на «вы» и не нарушали границ. Солгу, если скажу, что мне этого не хотелось. Но это все еще было ошибкой, поэтому я справлялся самостоятельно с этими мыслями, стоя под прохладным душем.

Декан Мур – не стала исключением. В одно утро мы встретились на парковке.

Она не спрашивала напрямую, но по тому, как она уничтожала взглядом мою практикантку, было ясно, Роза все еще не оправилась от расставания. А теперь у нее была наглядная причина случившегося. Ее взгляд задерживался на нас дольше допустимого, губы сжимались, а вежливые фразы становились ядовитыми. Радости это в ее лице не прибавляло. Меня это устраивало.

После лекций я отвозил Софию к брату.

Короткий маршрут сопровождали разговоры. Она выходила из машины, благодарила и исчезала за дверью, не оглядываясь. Я ехал в участок, разбирался с отчетами, слушал одно и то же по кругу и злился сильнее, чем позволял себе признавать. Мне не нравилось это состояние, я чувствовал себя игрушкой в руках Зодака, хоть он даже не подозревал о моем существовании.

Вечером я забирал мисс Петерсон снова. Мы ехали в спортивный зал, который я обычно посещал. Пробежки в лесу были под запретом. Я не аргументировал свои мысли. Просто сказал – нет. София не спорила. Это настораживало больше, чем если бы она устроила сцену. Она лишь кивнула, возможно, как и я, чувствуя тревогу от неизвестности.

В зале она бегала на дорожке, упрямо, сжав зубы, иногда слишком долго. Я делал вид, что не слежу за временем, но фиксировал каждую лишнюю минуту. Потом были упражнения, растяжка, душ. Она возвращалась в машину усталой, но спокойнее, чем утром, и это давало мне ложные надежды, что физическая усталость сделает наш раздельный сон крепче.

Дома мы ужинали.

София стала есть больше. Медленно, без особого удовольствия от салата, но стабильно. Я следил за этим так же, как за делом Зодака: без выраженных эмоций, с раздражающей вовлеченностью.

По ночам я почти не спал. Не из-за нее. Я повторял это себе регулярно. Просто квартира стала теснее с ее появлением. Тише. И в этой тишине слишком отчетливо слышалось дыхание еще одного человека, которому здесь не место. А в одну из ночей это дыхание превратилось в крик.