Книга Демон Рида, страница 75 – Ирина Тис

Почему тогда я не испытывал того, что чувствую сейчас? Почему тогда мне не хотелось прикоснуться к каждой груди по очереди, втянуть розовый сосок в рот и ласкать его языком, провести носом за кожей над ухом, вдохнуть запах, который совершенно точно неповторим. Вспоминаю едва уловимый сладкий аромат, и теперь он ассоциируется у меня с пионами, такого же отвратительного цвета, как часть вещей Софии.

Эрекция…

Мешающая сейчас думать. Вновь. Член снова неудобно наливается возбуждением, упираясь теперь не в боксеры и домашние штаны, а в ширинку брюк, доставляя дискомфорт. Неприятно, больно, неудобно. Вновь хочется поправить, изменить положение. А лучше местонахождение…

Коричневая юбка сползает с бедер, вначале оголяя выступающие косточки, пальцы тянут ее все ниже, спускаясь до лобка, а дальше она с шорохом падает на пол. Совершенно обнаженная. Полностью. Если это было испытанием, я точно его провалил. Не может женское тело быть настолько привлекательным, чтобы вызвать эрекцию в третий раз за вечер. Практикантка замирает, как и я. Дождь усиливается, лишая меня картины. С каждой каплей София становится все более размытой и нечеткой. Я больше не вижу груди, не вижу темный треугольник на лобке, не вижу острых ключиц. Дождь забирает прекрасный вид, но не забирает возбуждения.

Слышится шорох, скорее всего, сейчас она оденется. Натянет что-то бесформенное, пряча идеальные изгибы, грудь спрячется в бюстгальтере и вязаном нелепом свитере. Больше не будет набедренных косточек, по которым хочется провести языком, а после укусить, не будет кожи, которая будто создана, чтобы к ней прикасались. Спрячутся шрамы.

Закрываю глаза, отражение больше не показывает мне ничего. Нужно собраться, нужно успокоиться. Неприемлемо хотеть женщину так. Видя ее силуэт в темном стекле.

— Я тоже не люблю дождь.

Голос раздается где-то на уровне моего уха. Сейчас чувства так обострены, что от звука тело вздрагивает. Непроизвольно. Член, кстати, тоже, от чего хочется переступить с ноги на ногу, но сдерживаюсь. Открываю глаза, медленно выдыхаю и разворачиваюсь. София стоит почти вплотную ко мне, на лице немного хитрая улыбка, но она легкая. Не заигрывающая. Мне нравится она вот такая, полная противоположность той, которая заигрывала и пыталась флиртовать на парковке. Сейчас в ней чувствуется жизнь, пусть и затемненная историями прошлого. Возможно, из-за этого она любит безвкусный розовый? Чтобы вернуть жизни каплю краски.

— Я не говорил, что не люблю его.

Получается немного более хрипло, нежели я планировал. Засовываю руки в карманы, пытаясь немного поправить положение эрекции. Но весьма безуспешно. На лице мисс Петерсон все так же улыбка, но теперь она немного склоняет голову вбок, слегка открывая шею под воротом черной водолазки. Неожиданный выбор.

— Вы закрыли глаза, когда дождь усилился.

Шах и мат.

— Мисс Петерсон, ноги!

Знаете, что сейчас делает моя практикантка? Она разулась и уперлась голыми ступнями в приборную панель моего автомобиля.

Мы посетили больницу, хоть врачи и были против столь поздних гостей, ее как родную сестру пропустили на несколько минут. София намеревалась остаться рядом с братом, но врачи убедили ее вернуться домой и не ночевать в кресле. Находиться в палате без сопровождения сотрудника полиции, который занимался охраной жертвы, было запрещено. Всегда есть вероятность того, что Зодак захочет закончить начатое, а я почти уверен в этом. Поэтому вызвался проводить мисс Петерсон до палаты. Постоянно ища взглядом все, что может показаться странным: люди, внимание, взгляды, автомобили.