Книга Молчаливая слушательница, страница 177 – Лин Йоварт

Преподобный вскинул руки к высокому изогнутому потолку, и по церкви прокатился надтреснутый старческий голос – он уже давно не гремел, как во времена Джой, сидевшей на передней скамье и замиравшей от ужаса перед отцом, Дьяволом и угрозой вечных мук.

— Свят Он! И могущество Царя любит суд. Ты утвердил справедливость; суд и правду Ты совершил. – Преподобный помолчал, обеспокоенный тем, как воспримет паства выбранные псалмы, затем продолжил: – Ибо день и ночь тяготела надо мною рука Твоя; свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху.

Алекс с Вики потрясенно переглянулись – что же будет дальше? Они приехали рано и устроились на скамье в конце церкви, не желая мешать скорбящим и привлекать к себе внимание.

Однако они не сумели бы привлечь к себе большего внимания, даже если б с ног до головы испачкались в крови Венди Боскомб: не считая преподобного Брейтуэйта, они были единственными людьми в церкви. На похороны Джорджа Хендерсона не явился даже органист.

Читая заготовленные записи, преподобный Брейтуэйт думал о том, что им с женой в ближайшие дни предстоит съесть немало булочек и лимонных долек. Мысленно вычеркнув девяносто процентов из прощальной проповеди, уже через десять минут он сошел с кафедры.

Вторник, 27 декабря 1960 года

Джой аккуратно подняла мотыгу, занесла ее над листом кувшинки и начала бережно опускать, продев белоснежный цветок через отверстие в насадке. Когда та ушла под воду примерно на восемнадцать дюймов, Джой быстро дернула, перерезав стебель, и медленно подтянула кувшинку к краю пруда, а затем положила ее к уже собранным цветам.

— Здорово придумано, – раздалось за спиной.

Джой испуганно подскочила и тут же поморщилась от жгучей боли в исполосованных ягодицах и бедрах. Где были ее мозги? Как могла она упустить этих противных хорьков? Знала же, на что способен отец. Может, пусть бы Марк все-таки взял вину на себя? Вчера пришел наконец ее час, и теперь вся жизнь превратится в череду наказаний.

Джой обернулась, но не быстро – слишком уж было больно, – и в трех-четырех футах от себя увидела Венди Боскомб в ярко-желтом платье с прямоугольным вырезом и желтых пластиковых сандалиях. Малышка с улыбкой показывала на мотыгу.

«Это мама придумала. Не мотыгу – их можно купить где угодно, – а способ, как при помощи мотыги собирать кувшинки для венков. Мама ведь у меня умная». Так хотела сказать Джой, но побоялась, что язык ее произнесет совсем другое: «Вчера отец меня чуть не убил. Он придумал способ, как при помощи ремня наказывать своих детей. Ведь мой отец – убийца». Не решившись открыть рот, ответила лишь слабой улыбкой.

Венди, по-прежнему улыбаясь, пояснила:

— Я прошла через пастбища. Оказывается, тут недалеко… – Затем добавила: – Мы только вернулись с отдыха на море, и я хотела показать тебе свою новую куклу. – Она вытянула вперед куклу, почти красивую, но без одного глаза. – Я бросила остальных кукол на нашей подъездной дороге – они испачкались, потому что я поскользнулась и перевернула коляску. Я изобразила, будто куклы попали в автомобильную аварию, и выложила их в ряд, как мертвых людей, лицом в грязь. – Венди рассмеялась, хотя Джой не услышала ничего смешного. – Мне они больше не нужны. У меня теперь есть Джессика.